Сэкономим на стройматериалах. Минус одна стена капитальная, которой в этом случае не будет. И фундамент тоже под нее же нужно было бы заливать очень серьезный… Экономия!
– Ну что же, очень разумно, Дмитрий Иванович, – согласился я. – Давайте так и сделаем.
Особенно меня порадовало то, что Пигорев, видя, как оценили его работу, вообще не смутился из-за того, что только с одним цехом закончив, придется новой стройкой заниматься. Воспринял это совершенно нормально по принципу: раз надо – значит, сделаем. Большинство известных мне директоров советских предприятий, напротив, как раз бы расстроились из-за того, что много мороки предстоит. Все же дело это хлопотное – новый цех запускать. Но, с другой стороны, Пигорев же уже с нами поработал, и убедился, что и проект по модернизации в рекордно быстрые сроки через чиновников протолкнули, не дав заволокитить, и обещанное импортное оборудование, наплевав на всякие очереди и квоты, он тут же получил. Так что он теперь не только готов быстро работать, но и понимает, что будет делать это при максимальном благоприятствовании с нашей стороны.
В общем, от общения с ним я получил искреннее удовольствие и полную уверенность в том, что и этот новый проект по введению в строй двойных мощностей по изготовлению плитки он закончит досрочно. Раньше, чем через полгода, что мы на его реализацию для него отвели.
Глава 12
Москва, МИД
На встречу с Громыко Межуев пришел к 15.00, как с помощником министра и договаривались. Его быстро, не заставляя ждать, привели в кабинет министра, и тот предложил присесть на кресла, которые стояли в одном из углов его большого кабинета. Хозяин кабинета тут же распорядился о чае для гостя.
– Уже можно вас поздравить, Владимир Лазоревич? – спросил Межуева Громыко. – Я имею в виду, конечно, по поводу вашего нового высокого назначения.
– Пока еще нет, Андрей Андреевич, но рассчитываю, что если все сложится так, как задумано, через несколько дней такая возможность у вас появится, – улыбнувшись, ответил Межуев.
– Но я, конечно, как и сообщил вам мой помощник, с вами по-другому вопросу хотел встретиться. – тут же перешел к делу Громыко.
Все верно. Не настолько они знакомы были, чтобы начинать интересоваться состоянием здоровья членов семьи или домашних питомцев. Да и нечего время терять, оба люди занятые.
– Не могли бы вы ответить мне на один достаточно непростой вопрос? – спросил министр иностранных дел. – Надеюсь, он не покажется вам бестактным. Какие отношения у Павла Тарасовича Ивлева с Федором Давыдовичем Кулаковым?
Понимаю, что вопрос очень непростой, но гарантирую вам, что ответ останется полностью между нами. Я никому ничего по этому поводу не скажу.
Межуев задумался. Так-то Кулаков и на нынешней его должности ему ничего не может сделать, несмотря на давнюю вражду. Предпринимал попытки, но когда Межуев пригрозил, что определенный компромат всплыть может, испугался и притих.
А уж если он заместителем у Пельше станет, то и вообще станет для Кулакова фигурой недосягаемой. Любые движения со стороны Кулакова в адрес заместителя главы КПК будут всеми интерпретироваться совершенно однозначно – что у Кулакова рыльце в пушку. Ему это самому точно не надо будет. Но, с другой стороны, почему бы не попытаться в лице Громыко союзника найти? Межуев знал, конечно, о том, какие активные усилия Андропов с Громыко предпринимали против Кулакова, его давнего недруга. Вопрос министра поэтому для него был полностью понятен. Громыко интересуется Павлом Ивлевым по каким-то своим причинам, но в то же самое время опасается, что тот связан с его врагом Кулаковым.
Ну что же, – решил Межуев. – Рассчитывать на то, что Громыко о том, что он ему скажет, не будет нигде трепаться, скорее всего, можно. Репутация у Громыко именно такая. Да и тем более, что бы он за дипломат был бы, если бы разбалтывал чужие тайны? Никакого доверия к нему как к профессионалу ни у кого бы не было. А оно есть, как и немалое уважение к нему, как в СССР, так и за рубежом…
Так что, решившись, он ответил.
– Андрей Андреевич, могу вас совершенно точно заверить, что Павел Ивлев никак с Кулаковым не связан. Более того, у Кулакова на него очень серьезный зуб.
– А с чем это связано? – сделал несколько удивленный вид Громыко, приподняв брови. Но Межуеву, как человеку опытному в чтении лиц людей, все же работа его таких умений однозначно требовала, этот жест показался нарочитым. У него даже возникло подозрение, что Громыко прекрасно в курсе той ситуации, о которой спрашивает. Просто, возможно, хочет получить от него подтверждение, что так все и было, как ему рассказали. Ну что же, почему бы и нет?
– Все дело в том, что Кулаков пытался Ивлева переманить у меня, да еще достаточно грубо и бестактно. В полной уверенности, что стоит ему пальчиком поманить, и Ивлев тут же бросит рядового члена КПК и побежит к члену Политбюро на работу. А Ивлев не такой. Его действительно очень интересует то, чем мы в КПК занимаемся.
И более того, последние два года он очень неплохую работу для меня делал. Формально числился в Президиуме Верховного Совета, но работал-то он фактически на меня, как многим известно.
– И в чем же заключается эта работа? – в этот раз интерес в глазах Громыко был неподдельным. Видно было, что он не знает ответа на этот вопрос.
– Павел еженедельно предоставлял доклад по новым технологиям. Причем
