что рад его видеть. Уж столько нас всяких приключений связывает за прошедшие годы, что я лично его своим очень хорошим другом считаю, без дураков. И расследованием дел с ним занимались, когда он под прикрытием работал, на базе и на заводе. И в больнице я его навещал после того, как он по голове каким-то тяжелым предметом получил. И в Москве потом, после случайной встречи, столько времени сотрудничали. Да и парень веселый, и что такое дружба, прекрасно понимает. Разве что хитроватый и пытается наши дружеские связи для своей карьеры использовать. А с другой стороны, не за мой же счет, а просто при моей поддержке, и дружбе такое поведение, если ответственно к этим моментам относиться, вовсе не мешает.
Первый вопрос, конечно, от Васи был, как мне в Японии понравилось. На вопрос я ответил уже привычным набором фраз. А потом полез в портфель и вручил ему бутылку саке.
Выдал, конечно, предупреждение о том, что вещь невкусная, дарю чисто как импортный раритет, чтобы мог в своем баре хранить и друзьям показывать.
– Учту, – поблагодарил меня Вася. Ну а затем он заинтересованно меня спросил: – Так что ты, Паша, там такого говорил про какое-то очень перспективное расследование?
– В общем, Вася, молчок, никому нельзя этого говорить. Но я, скорее всего, в конце марта с должности референта в Президиуме Верховного Совета пойду переводиться на полставки на какую-то должность в Комитет партийного контроля. И уже повыше референта…
– Ого, – сказал Вася, который тоже прекрасно понимал, что к чему.
– Поэтому у меня сразу же к тебе первый вопрос. Ты коммунист, Вася?
– Да, конечно, – ответил Вася. – Черт, как-то так странно твой вопрос прозвучал, словно мы в фильме про войну с тобой снимаемся. И сейчас ты предложишь мне отправиться в тыл врага уничтожать фашистско-немецких оккупантов.
– Ага. – с серьезным видом сказал я. – Внедриться в гестапо, изображая из себя истинного арийца.
Вася добродушно фыркнул на подколку по поводу цвета его кожи. Затем, улыбнувшись, и, осмотревшись вокруг, добавил:
– Хрен бы я досрочно майором стал, не будь я коммунистом.
– Прекрасно, это очень хорошо, что ты коммунист, – вернулся к делу я. – Комитет партийного контроля планирует начать заниматься новым видом деятельности – усиленными проверками советских предприятий на предмет как различных злоупотреблений, так и необходимости модернизации основных фондов. И было высказано пожелание на моей недавней встрече с одним из сотрудников КПК, чтобы я подтянул сотрудников из ОБХСС. Вначале для простого сотрудничества, а потом с перспективой перехода на работу в КПК.
Я, честно говоря, только одного тебя хорошо и знаю. По Москве, конечно, не ехать же за кадрами в родную Брянскую область. Тем более сам понимаешь, опыта у Терентьева нашего не хватит для того, чтобы такой серьезной работой заниматься. А вот ты под прикрытием много по стране поездил и поработал. И в Москве, само собой, тоже опыта поднабрался. Вот я и подумал, что тебе это может быть и интересно, и полезно.
Вася замер, явно потрясенный полученным предложением. Начал размышлять. И так яростно размышлял, что аж губу нижнюю прикусил, да так и сидел. Меня порадовало, что он очень серьезно к моему предложению отнесся, без всякого напускного веселья. Если уж так губу закусил, значит, вообще все ресурсы своего мозга пустил на обдумывание моего предложения, и плевать ему сейчас на свой внешний вид, совершенно не соответствующий статусу майора советской милиции. Наконец он отмер:
– Черт, Паша, очень интересное предложение. Ты был прав, когда по телефону говорил – пушка просто, а не шанс. Но сразу скажу: что касается того, чтобы посотрудничать с КПК, то я тут целиком «за», и даже двумя руками. Мне ж потом это в характеристику все пойдет. А как приятно представить, как мое начальство обалдеет, если меня КПК начнет официально привлекать к своим делам! Они и так там меня побаиваются после того, как ты меня на генерала Брагина вывел. А уж если ты меня еще и к КПК подключишь, то вообще же ошалеют и со всякими придирками в мой адрес раз и навсегда покончат...
– Так, с этим мне понятно, – сказал я, потому что Вася замолчал, так и не ответив на еще один мой вопрос, а меня это не устраивало. – А что по поводу возможности перехода на работу в КПК?
– А вот с этим, Паша, я уже не уверен. Все же я в милицию совершенно осознанно пошел. Нравится мне эта работа. А КПК – это очень и очень серьезно. Я даже не уверен, что им такой человек, как я, туда на постоянную работу сгодится.
– Ну да, тут есть нюансы, конечно, – кивнул я. – И первое, конечно, что с водочкой придется завязывать. Это не милиция, туда с запахом после вчерашнего приходить точно не стоит. А с другой стороны, Вася, печень целее будет. Да и подумай, какие это сумасшедшие перспективы для тебя откроет, в особенности если ты и в КПК продолжишь так же успешно карьеру делать. Тем более что опыт работы в милиции и стаж никуда от тебя не денется. Если вдруг КПК тебе разонравится, ты всегда можешь обратно вернуться в ОБХСС.
– Не, Паша, – покачал головой Вася, – с КПК обратно в милицию возвращаться – это заведомое понижение. Все так это и будут рассматривать. Это все равно что из Политбюро добровольно выйти и в провинцию поехать работать. Кто поверит, что это было добровольно? Точно будут уверены, что я там накосячил, и меня обратно в милицию выперли. Ничего хорошего для репутации. В КПК если уже идти, то там уже и до конца карьеру свою надо делать…
