через полчаса все морские припасы перекочевали в погреб.
Чтобы смыть рыбий запах Мирель окунулась в океан и выбралась на берег в мокрой одежде обсыхать.
— Теперь в море? — я подошел к Каспару, который смотрел в утеса вдаль.
— Готов?
— Шутишь? Я ждал этого, будучи еще мальчишкой.
— Тогда отдать швартовы! — крикнул старик, и мы сорвали канаты, удерживающие когг на привязи.
Корабль скрипнул, словно расправил грудь от долгого плена, и отшатнулся от скалы вместе с отступающей волной.
— Не бойся, не уплывет, он на якоре, но тебе бы не помешал причал, сынок, один ты его разобьешь о скалы.
Каспар прав, дело не только в опыте. Даже бывалые матросы при первой попытке тогда подрали кораблю борт, а место тут опасное, и хороший причал уж точно не помешает.
Мы спустились к шлюпкам, взяли с собой Мирель и отплыли к коггу. Меня ждало первое испытание.
Глава 18
Я перешагнул через фальшборт и ступил на палубу. Когг отзывчиво качнулся под ногами, будто давно ждал этого момента. Мачты, такелаж, лебёдка, румпель и паруса с альбатросом, всё, к чему мы приложили руку, теперь жило, как единый организм.
— Красавец! — сказал Каспар, поднимаясь следом. Он оглядел палубу с видом старого плотника, который принимает работу. — На таком не стыдно в море выйти.
Мирель проворно забралась по штормтрапу и вертела головой, разглядывая лианы канатов.
Я подошёл к румпелю и положил ладонь на тёплое от солнца дерево. В голове прокручивал последовательность своих действий уже сотню раз: поднять паруса, отдать швартовы, дождаться, когда нос отойдёт от скалы, поймать ветер, лечь на курс. Простая механика.
И первым делом паруса. Оба основных были спущены, полотнища собраны у гика, горизонтальной балки, которая одним концом подвижно крепилась к нижней части мачты. Обычно именно ее стараются остерегаться, когда судно движется, так как при резкой смене ветра пролетающий мимо гик способен проломить голову. Я прошелся мимо мачт, проверил натяжение всех тросов, подтягивая провисшие, затем двинулся к лебёдке. Закрепив канат в пазу крутящего вала, чтобы не соскальзывал, взялся за рукоять.
Каспар молча наблюдал за моими действиями, не вмешиваясь с советами.
Парус неохотно пополз по мачте, новые механизмы были ещё не разработаны. Фал, трос, отвечающий за подъем парусов, натянулся, как струна. Я налёг сильнее, мышцы спины напряглись. Оборот, снова оборот… Еще немного, и полотно разгладилось, паруса встали на место, готовые принять ветер. Я застопорил лебёдку и закрепил фал.
Когг дрогнул, но не двинулся с места.
— Ветра нет, — сказал Каспар негромко.
Я поднял голову. Утёс нависал над нами, и ветер, который гулял над островом, срывался с его вершины, не доставая до парусов. Мы стояли в мёртвой зоне.
— Подождём, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Можно и подождать, — отозвался Каспар. — Только вот течение…
Он кивнул в сторону кормы. Вода уже разворачивала нас к скале хоть медленно, но уверенно, если ничего не сделать, через пару минут обдерем корму о скалу. Когда когг стоял параллельно отвесу и упирался в мешки с песком, он находился в относительной безопасности, теперь же неосторожная волна могла испортить нам приключение.
Каспар молча ждал.
Я убрал руку с румпеля и прикинул дистанцию до утёса. Манёвр не пройдёт, нужно другое решение. Когг качнуло, подтолкнув ещё на полметра к скале. Перевёл взгляд с утёса на шлюпку, привязанную к борту, потом на нос. План сложился за секунду, старый, как само море, и главным действующим лицом на сей раз выступал верп, вспомогательный якорь, палочка-выручалочка парусного флота, зависящего только от ветра и течения. Как правило, верп весил несколько меньше основного, что позволяло его переносить с места на место.
— Каспар, на тебе кабестан!
Старик кивнул, даже не спрашивая, в чем состоит план.
— Мирель, видишь ту штуку? — моя рука указывала на привязанный возле носа небольшой якорь.
— Бери его и грузи в шлюпку, — девушка внимательно слушала, кивая. — Как отойдёшь на сорок метров от носа, бросай на дно! Справишься?
— Еще бы! — она уже взялась за якорь.
— Каспар накрутит до натяжения, а я доверну руль. Работаем синхронно.
Я перевёл взгляд на Каспара. Он смотрел на меня спокойно, не задавая лишних вопросов.
Мирель подошла к перилам.
— А как грести?
— Чего? — я уже думал о другом, прикидывая натяжение тросов руля. — Грести куда?
— Нет, веслами этими. Я не умею, — русалка развела руками и покачала головой.
Учить ее грести сейчас нет времени, да и пользы от нее на палубе, кажется, будет больше.
— Меняемся! — сделал я быструю рокировку. — Каспар на вёсла, ты на кабестан, там твоя богатырская силушка пригодиться.
Мирель закатала рукав и показала могучий бицепс. Старик, рассмеявшись, быстро спустился в лодку, принял от нас якорь, уложил на нос и умело налег на весла.
— Ого! Я бы так не смогла.
Мирель внимательно прослушала мой краткий инструктаж: на эти толкать, вот этим стопорить, это вращается и наворачивает на себя трос. В целом механизм близко повторял принцип работы лебедки, которой мы с русалкой поднимали пушку на маяк, поэтому был ей знаком.
— Ослабь, — скомандовал Мирель.
Она сбросила стопор на кабестане, и трос начал разматываться.
Каспар, отплыв на приличное расстояние, остановился. Я видел, как он привстал в шлюпке, просматривая дно, потом резко вытолкнул верп за борт. С коротким всплеском якорь ушёл вниз.
— Крути! — крикнул я Мирель.
Она навалилась на рукояти кабестана, канат натянулся с тихим скрипом. Когг скрипнул и сначала неуверенно, будто примеряясь, дёрнулся в сторону затонувшего якоря, а потом начал медленно отворачивать нос от утёса.
Я поспешно вывернул руль, чтобы корму не затащило на скалу. Через несколько минут мы вышли из мёртвой тени, и первый свежий порыв ветра пробрался под рубашку.
Все с облегчением выдохнули.
— Докручивай до конца!
Мирель улыбнулась и продолжила толкать рычаги, наматывая мокрый канат на вал кабестана. Каспар уже подгребал обратно, и вскоре мы подняли шлюпку на борт.
— Сейчас пойдём! — крикнул старик и поднял палец.
Паруса глухо щелкнули и наполнились ветром, расправив крылья синей птицы. Когг качнуло, он клюнул носом и начал набирать ход.
— Работает! — крикнул я, беря контроль над этим гигантом.
Под ногами ожило дерево. Я переложил руль, пробуя его чувствительность, механизм отозвался мягко и послушно. Канаты скользили по канавкам, а кованные кольца нежно позвякивали.
— Держи круче к ветру! — подсказал Каспар, но я и сам уже доворачивал.
Мирель стояла у мачты, вцепившись в канаты, и смотрела, как удаляется берег. Ветер трепал её волосы, она счастливо улыбалась.
— Нравится⁈ — крикнул я.
Русалка кивнула,
