интересует этот вариант?
– Не знаю, – я пожал плечами, – с ним ничего не понятно. Надо сначала встретиться и обсудить. Чего от меня хотят? Что в ответ могут дать? Мне придётся переезжать ради этого в Москву или нет? Слишком мало данных.
– Разумно, – согласился со мной Колчыев, – подытожу. Не дёргайся пока. Не совершай необдуманных действий. Работай спокойно и жди приказчика от князя. Сразу ему не говори ни да, ни нет. Тяни время. Делай артефакты, но не увлекайся. Твоя задача – показать, что это большой труд, и в месяц ты можешь делать только несколько. Ты же ещё учишься в школе...
– Спасибо, – поблагодарил я Матвея Фёдоровича от чистого сердца.
– А не пора ли нам перекусить? – Адик вскочил из-за стола.
– Это можно, – важно кивнул мастер.
Через десять минут на стол накрыли, и мы спокойно поели, болтая ни о чём.
Когда перешли к чаепитию, Колычев обратился к Аглае:
– В прошлую нашу встречу я был без защитного артефакта. Не ожидал тебя увидеть здесь. Так вот, я тогда не ощутил твоего воздействия. И сегодня тоже. У тебя пропал дар?
– Дар со мной, – мягко улыбнулась девушка, – можете меня поздравить, я стала магистром, – после чего бросила на меня быстрый взгляд, – так что теперь мой дар меня не беспокоит. Я научилась с ним справляться.
– Поздравляю! – Мастер удивлённо посмотрел на девушку, а затем задумался. – Интересно... – протянул он.
– Сейчас сообразит, – кивнул Адик, с улыбкой глядя на меня, – а я ведь говорил, что сложить один и один не так уж сложно!
Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну вот зачем он это говорит? Только подталкивает Матвея к правильному ответу на незаданный вопрос.
– Вот, значит, как, – мастер перевёл взгляд на меня, – и о сыне Лунёва, значит, не врали. Ты действительно можешь помочь взять ступень магистра?
– Откуда вообще взялись эти слухи? – Лунёв обещал молчать, как и его сын. – Вы знакомы с Лунёвым?
– Нет, не знаком. Но Нижний Новгород не такой уж большой город. А насчёт тайны, это ты зря. Таких вещей не утаить. Все знали, что его сын бегает по аристократам и ищет условия повыгоднее и шансы повыше. А потом вдруг раз... и он магистр. При этом свободный. Об этом судачат всю последнюю неделю. Много кого интересует, как такое произошло. В то, что он сам справился, никто не верит. А теперь ещё и Аглая.
– Бред какой-то с этой ступенью! – не выдержал я. Лучшая защита – идти в атаку. Саблю наголо! Прав был Колычев, я действительно иногда напоминаю бойцовского петуха. И мне ни капли не стыдно. – Столько людей зря гибнет! Будущих сильных магов. Да империя должна всеми силами им помогать, а не загонять в рабство к аристократам с сомнительными шансами выжить.
– Ну, положим, империя, в первую очередь, и есть высшие аристократы, – заметил Колычев, – да, простолюдины получили очень много прав после бунта сто лет назад. Но основа незыблема!
– Я не посягаю на основы, но сильные маги являются гордостью империи. Её опорой и защитой! – Мне по-прежнему было непонятно такое потребительское отношение к будущим магистрам. Их надо холить и лелеять.
– Магистр должен быть зависим и контролируем. А то ведь он и уехать может. И таким образом мы усилим какое-нибудь вражеское государство, – назидательно произнёс Матвей Фёдорович.
– Так создайте такие условия, чтобы он не уезжал! У старой аристократии денег полно, как и власти. Пусть поделятся.
– Молодой ты ещё, горячий. Многого не понимаешь.
– Так объясните.
– Магия сейчас не очень-то и нужна. Когда я был на войне, видел, как современное оружие выкашивало магов десятками.
– То простые маги, а то магистр, – возразил я, – мало того, что он не будет бояться пуль, так ещё и может доставить кучу неприятностей врагам.
– Может, – кивнул Колычев, – если будет долго и старательно учиться. Если у него окажется сильный учитель, который поможет выучить заклинания. Сейчас магистры встречаются, в большинстве своём, в мирных профессиях. Там от них много пользы. Помочь плотину построить, удержать воду. Работать с землёй, с камнем. Много есть вариантов. А вот армия – это, в первую очередь, дисциплина. Работа плечом к плечу. Выполнение команд вышестоящего. В армии с магистрами плохо. Там и учителей для них практически нет. Зато в старых аристократических родах этого хватает.
– Всё равно, – продолжил я упрямо гнуть свою линию, – таким людям надо помогать. Особенно магам с мирной профессией.
– Эх! – вздохнул Колычев. – Будь ты представителем аристократии, уверен, говорил бы по-другому.
– «По-другому» – это как? Не получится забрать к себе, так пусть лучше погибнет, чем станет свободным?
– Примерно так, – согласился со мной мастер.
Что сказать, такой принцип мне был понятен. В нем было зерно истины. С точки зрения аристократа. Но он не был мне приятен.
– У тебя, Максим, какой сейчас объём источника? – задал вопрос Колычев, посчитав, что обсуждение дел в империи мы закончили.
– Двести сорок единиц, – с горечью в голосе произнёс я.
– Смотрю, тебя это печалит? Глупость какая! У меня источник дорос до такого размера только к тридцати годам.
– Аглае нет тридцати, а она уже магистр, – возразил я в ответ.
Все аргументы мастера были мне ясны. В шестнадцать лет и сто единиц считалось благом. А уже переступить сто пятьдесят удавалось лишь единицам. У нас в школе таких было по пальцам пересчитать. Как мне подсказал Серкх, возраст организма тоже играет роль. Причём он вполне коррелирует с размером источника. В двадцать лет плюс-минус идеально двести единиц. В тридцать лет триста, и так далее. Только вот выше трёхсот жители этого мира стараются не подниматься.
Я же иду с большим опережением и при этом высказываю недовольство.
– Ладно, – махнул рукой Колычев, понимая, что переубедить мне не удастся, – проехали.
– А может быть, Максиму стать мастером или попробовать найти способ получить дворянство? – высказался Адик, нарушив возникшее молчание.
Мы оба посмотрели на него, как на глупца.
– Зачем? – спросил Колычев.
– Чем это поможет? – удивился я.
– Ну, не знаю, – пожал плечами Адик, сдерживая смех.
– Я пока не спешу.
