заклинателя вертелов и тирана кастрюль. Тот с невозмутимой физиономией кивнул и также исчез.
Глава 17
— А чего Вы, Ваше сиятельство, ожидали, — Впервые я оказался в настоящей чернильной цитадели и канцелярии скупости. Меня принимает мой управляющий Игнатий Казимирович Завадский со своими работниками. Выслушав отчёт за прошедший период я ознакомился с количеством наличных денег. А их всего-то 1300 рублей. Просто я впервые оказался в Москве и не хочу экономить на каждой мелочи. Желаю сверкать на балах, в театрах и на званных вечерах. А это потребует немалых средств.
— Как и ранее договаривались, я все наличные средства вложил в покупку амбаров. Нам удалось удачно выкупить их в Рыбинске, Костроме и Нижнем Новгороде. И не забывайте, Александр Викторович, нам предстоит подготовиться к весеннему севу. Ваша мысль кредитовать крупных землевладельцев под будущий урожай зерновых — очень здравая. Таким образом будущей весной мы получим многократную прибыль. Но нам нужно удержаться и не совершать крупные траты.
— То есть денег нет, но вы держитесь, — схохмил я, но Завадский шутки не оценил.
— А сколько Вы хотите получить?
— Ну хотя бы тысячу, — уменьшил аппетиты я. И в самом деле глупо резать стельную корову.
— А, так я прикажу сейчас же выдать, — повеселел управляющий.
— Я-то опасался, что это опять значительный карточный долг.
— Да?
— Ну конечно, Вы же частенько требовали оплатить карточные долги. Бывало по десять тысяч и даже больше приносили.
Тогда да, я практически снял эту проблему с плеч управляющего. Тот прежний граф был ещё тем транжирой, а ведь мне докладывали, что он редко проигрывал. А управляющему то виднее, долговые расписки он исправно оплачивал. Вот льстецы, тот же Гриша получается лукавил, подыгрывая моему самолюбию.
В этот же день важные и разноряженные лакеи и курьеры начали приносить приглашения от дворянских известных фамилий, от военно-придворных кругов и от имени неизвестных мне дам в популярные светские салоны.
На серебряном подносе мой лакей приносил очередное запечатанное письмо, зачастую сильно надушенное, с обязательной сургучной печатью. Текст приблизительно одинаков:
«Князь Имярек и княгиня ХХХ имеют честь просить графа Белькурова оказать милость посетить званый ужин к такому-то часу.»
Или более короткий вариант — « Граф ХХХ имеют честь просить Ваше Сиятельство на бал, модный салон и прочее»
Было и нечто более личное, это приписки в конце, — « надеюсь видеть Вас непременно. Будет несколько достойных особ, включаю ту, что Вас так заинтересовала»
Реже приносили пригласительные карточки, отпечатанные типографским способом. И совсем редко курьер передавал нечто на словах.
В любом разе мероприятия я отбирал по принципу заинтересованности. Мне просто ничего эти намёки не говорят.
Так первым я посетил бал князя Оболенского в их Старомосковском дворце. Да, да — это родичи моего товарища Лёши Оболенского. Те самые, которые брали в долг у моего батюшки.
Затем мне показалось забавным окунуться в офицерское общество во дворце генерала-губернатора столицы Петра Васильевича Долгорукова. Это своеобразный полуофициальный приём для господ высших офицеров.
Светский салон княгини Елизаветы Сергеевны Чадышевой порадовал меня виртуозным струнным оркестром и камерными танцами.
Ну и интересно мне было посетить Английский клуб с типично мужскими развлечениями. Картами, курительной комнатой, долгими разговорами о политике, лошадях и оружии.
Две недели пролетели как один вихрь. Под конец я устал от шума и решил просто изучить новую для себя Москву. Гриша усвистал с визитом к армейскому товарищу и я решил в одиночестве прогуляться по Тверскому бульвару. Карета довезла меня до переулочка и я наказал кучеру ожидать здесь.
Погода стоит прекрасная и я не спеша вышагиваю по бульвару. Снег уже сошёл, но земля ещё дышит сыростью. По дорожкам прогуливаются офицеры, пожилые сановники и дамы в лёгких весенних накидках.
Я помню фотографии старой Москвы и гравюры мастеров тех лет. Эта Москва заметно отличается смешением традиционно русской культуры и западной архитектуры. Улицы светлее и менее тяжеловесная архитектура. Не думаю также, что в конце XVIII века даже главные улицы были мощены камнем. Разве что рядом с Кремлём. И ещё один нюанс — сейчас на окраинах пованивает, а вот в центре городские власти каким-то образом решили проблему канализации. Не думаю, что уже наладили систему труб. Скорее смогли усовершенствовать вывозную систему.
Здесь первые этажи особняков и доходных домов занимают респектабельные лавки, рассчитанные именно на обеспеченную публику. Кондитерские и кофейни во французском духе, в них сидят молодые люди и семейные парочки. Здесь подают шоколад, кофе по-венски, мороженное, миндальное печенье и ликёры на любой вкус. Почтенная публика заходит в книжные лавки, где также можно купить музыкальные ноты, картины и гравюры. Модные магазины, которые держат французские модистки. Парфюмерные и галантерейные лавки от которых буквально благоухает мылом, пудрой и духами. Отдельно лавки для мужчин, где можно приобрести табакерки, трости, лорнеты и даже настоящие швейцарские часы.
Ну и разумеется ресторации на любой вкус и каретные ряды у входа на бульвар. Я с удовольствием посидел в кофейне, понаблюдал за стайкой воспитанниц пансионата благородных девиц, наряженных в однообразные рединготы. Посидел на лавочке и с вполне благостным настроением направился к выходу. Возможно я и примирюсь с Москвой. Первые дни мне здесь всё не нравилось, запахи большого города, этот вечный шум улиц и публика здесь тоже своеобразная. Знать более высокомерна по отношению к провинциалам.
Эту парочку я заметил, когда пересёк малую Никитскую улицу. Впереди меня неторопливо прогуливаются две женщины. Одна в возрасте и описывать её мне не хочется. А вот её спутница — высокая и явно молодая женщина в туфлях с небольшим каблучком. На ней изумрудного цвета накидка (пелисса), небольшой капор, тонкие лайковые перчатки и лёгкий шлейф духов с запахом фиалки. Просто я почти догнал их и теперь любуюсь походкой этой дамы.
Походку женщины формируют несколько казалось бы мелочей. Со стороны не сразу они заметны, но складываясь воедино, они создают нечто гармоничное.
Это не только правильная обувь. Без каблука с тонкой подошвой она делает шаг короче и осторожнее. Длинный подол платья тоже диктует движение- не позволяет идти широко или резко, заставляя скользить, а не ступать. И конечно играет важную роль привычка держать спину, положение головы, умение носить платье, так словно оно является продолжением тела. Девушек благородного происхождения с детства учили танцам, поклонам, манере садится и вставать, поворачивать плечо,
