подавать руку и многое другое.
Конкретно эту барышню учили на совесть, плюс врождённая грация. В среднем темпе та удивительно мягко ступает по покрытию бульвара. Каждое движение настолько естественны, женственны и полны королевского достоинства, что невольно я засмотрелся. И вроде нельзя сказать, что в последнее время я был лишён женского внимания. Спасибо Варе, она сумела меня приучить и на других женщин я уже не обращал внимания. В плане постельных контактов, разумеется. А тут прямо захотелось узнать, так ли совершенно её лицо. Это редкое качество, когда всё срастается. Я не имею сейчас в виду внутренний мир дамы, только лишь её внешность.
Вот догнав их с правильной стороны, я краем глаза пытаюсь оценить фасад. Видимо я привлёк внимание своей бестактностью. Потому что молодая девушка, а ей навскидку чуть больше двадцати лет, стрельнула в меня недовольным взглядом.
Хм, интересная женщина. Действительно интересное лицо, притягивает взгляд ценителя. Лицо немного вытянутое, карие глаза и тёмные волосы. Нежная шейка закрыта шалью.
Дальнейшее любование грозило скандалом, и я уже собрался извиниться, — «типа прошу пардону, обознался, думал знакомая». Как с девушкой начали происходит непонятные метаморфозы.
Вот только что на спокойном лице была лёгкая гримаска раздражения от докучливого прохожего и вдруг её глаза остекленели и на лице явственно отразился ужас. Оно моментально побелело, губы посинели и я подумал о внезапном приступе болезни:
— Боже, — она еле слышно выдохнула, — нет, этого не может быть. Только не это.
Я настолько растерялся, что просто застыл в двух шагах от них. Она выглядит так, будто увидела давно умершего человека. Причём покойник при жизни явно не входил в круг её друзей.
Первой отреагировала пожилая женщина. Она буквально рванула свою компаньонку за руку и они почти бегом бросились в проулок.
Ну и что это было? Привет из прошлого графа? Настроение немного испортилось и я уже быстрым шагом добрался до ожидавшей меня кареты.
Этот случае забылся уже на следующий день. Но он отбил у меня желание засматриваться на незнакомых женщин. Тем более меня познакомили с одной просто чудесной девушкой. Это случилось в одном модном салоне. Констанция — Мария Шелецкая, для друзей просто Мари. Польская певица с отличным меццо-сопрано. И я немножко влюбился в эту красавицу.
Мари умна, иронична и не боится моих титулов. Образованна, владеет несколькими европейскими языками и отлично знает мужчин моего круга. Темноволосая с зелёными глазами, светлой кожей и порой хищной улыбкой. Ничего удивительного, что очень скоро мы стали любовниками. Мне нравилось в ней то, что она взрослая дама и не строит из себя ханжу. Да, она принимает помощь от меня. Но как временная любовница великолепна — отличный вариант. И ещё, если Варю приходилось «развращать», чтобы не заниматься сексом в одной пуританской позе в полной темноте. То эта сама могла меня поучить куртуазности и многообразию интимных поз.
Было уже поздно, когда я вышел из дома, где снимала квартирку Мари. Иногда она позволяла оставаться мне до утра. Но не в этот вечер.
Обернувшись я посмотрел на её окна, в которых теплился золотистый свет. Воздух оказался неожиданно холодным и я запахнул поплотнее плащ. Карета ждёт чуть дальше, у поворота. Дремлет кучер ссутулившись на козлах как старый ворон. Он закутался в полушубок и будто слился с каретой. Фонарь у экипажа горит тускло — жёлтый и мутный огонёк, едва разгоняющий темноту.
Улица пуста в это позднее время и я сделал уверенный шаг вперёд. А мыслями ещё там, наверху — в комнате с запахом свечного воска, кофе и тихого переливчатого смеха милой польки.
Первым сработал инстинкт, хотя органы чувств молчали. Слишком тихо, слишком неподвижно, улица будто вымерла. И я награни зрения ощутил две тени, отдалившиеся от стены. И шорох позади. Всё произошло одновременно, я только успел оглянуться и заметив тусклый блеск металла, отшатнуться в сторону. Неожиданный удар пришёлся вбок с такой силой, что мир вдруг качнулся. Боль вспыхнула ослепительно. Не острая — тупая и тяжёлая. И я не смог вздохнуть, словно сам воздух стал каменным. Фонарь кареты странно поплыл куда-то в сторону и раздался слабый крик. Потом закричала женщина, но голоса доносились как сквозь воду и наступила темнота.
Господи, как же трещит голова. Такое ощущение, что меня приголубили по голове кувалдой. В глазах двоится, вижу мутный силуэт человека и сознание милостиво уплывает вновь.
Ну вот, опять. По-прежнему дикая головная боль и резь в глазах от солнечного света. А ещё это раздражающее бубнение двух человек рядом. Вроде один держит мою кисть на весу.
На сей раз я очнулся в знакомом месте. Это липовая алея в моём имении в Дубровицах. За спиной господский дом. Именно здесь я впервые пришёл в себя, попав в этот новый мир. Но почему-то сейчас зима, голые ветки деревьев облеплены пушистым снегом. И эта удивительная тишина. Странная, ни единого звука, будто его выключили. А заодно полное отсутствие ветра. И ещё, мне не холодно, хотя я стою в одной белой сорочке. И не жарко. И здесь нет ни животных, ни людей. Только снег, туман и липовая аллея. А сзади в одном из окон усадьбы теплится робкий огонёк. И почему-то он кажется таким родным и притягательным, что я заторопился туда.
Раздался скрип снега, из тумана появился человек. Высокий, в тёмном гусарском доломане, без шапки с растрёпанными волосами. Лицо — это же моё лицо. Только взгляд чужой. Жёсткий, холодный и немного насмешливый. Мужчина подошёл ближе и остановился, продолжая сверлить меня с неким ожесточением.
— Ну что же, — произнёс он негромко, — наконец-то ты пришёл.
Меня пробрало, потому что это мой собственный голос.
Стоящий напротив не злится, наоборот он уверен в себе и спокоен. Потому что считает победу неизбежной. Насколько я понимаю, это граф Белькуров собственной персоной. Эго первая и основная ипостась.
— Ты неплохо пожил моей жизнью, — кривоватая усмешка портит это лицо, — даже занятно было посмотреть. Он начал обходить меня по кругу как хищник.
— Хозяйство в порядок привёл, долгов поубавил. Управляющий нас хвалил.
Небольшая пауза, — только одно ты забыл, — и он подошёл совсем близко на расстояние двух шагов.
— Это всё принадлежит мне.
Задолбал меня его менторский самоуверенный тон, поэтому я брякнул в ответ, — уже нет.
Тот усмехнулся, — даже так. Думаешь?
И кивает
