Скрипя зубами, я развернулась на пятках и побежала, про себя костеря на все лады остроухого. Но, вспомнив, что проклятия малоэффективны, решила благословить. Пожелала этому несчастному побольше девичьей благосклонности и внимания. А то, не ровен час, так бобылем и останется…
От души так пожелала. Раз десять. Светлой энергии на это дело не пожалела. Даже подобие молитвы небесам вознесла, что-де радею о счастии и благополучии белого мага Аэрина Ромирэля. А какое же счастье, если мужик холостой? Некому ему, одинокому, и скандал закатить, и тещей попугать, и приревновать на пустом месте… Непорядок. Обделенный.
Несчастный и обделенный, еще ничего не подозревая, подгонял меня:
– Давай-давай, Блеквуд, тебе нужно тренироваться до упора!
– Магистр Ромирэль, а если я уже упоролась, можно мне уже все?
– Если разговариваешь, значит, еще силы есть. Беги!
Я уже изрядно устала, дыхание еще не сбилось, но чувствовалось, что совсем немного – и все, начну сипеть. В боку кололо. И тут начало сбываться благословение… В дверь заглянула сначала одна адептка, потом вторая, а за ними еще две. Наконец, вошла к нам молодая преподавательница. Судя по броши на мантии, она вела занятия у предсказателей.
– Добрый день, лэр Ромирэль! У меня к вам возник один вопрос… – произнесла она таким кокетливым тоном, что полуэльф, орка съевший на своих поклонницах, тут же почуял неладное. Поэтому, как всякий опытный полководец, понявший, что силы противника превосходят (магесса – только авангард, а за дверью топчется подкрепление из стайки адепток), поспешил покинуть поле боя.
– Лэрисса Устрин, мне было бы крайне интересно его выслушать и ответить, но, к сожалению, я очень тороплюсь.
Уточнять, куда именно, наставник не стал. Умно. Иначе магесса наверняка сразу бы «вспомнила», что ей в ту же сторону. Даже если там мужская уборная. Уж слишком решительный у Устрин был вид. Один макияж чего стоил: с подобным дамы выходят на тропу войны с соперницами или на охоту за будущим мужем и отцом своих детей.
Я все замедляла бег и присматривалась, куда бы скрыться. Для этого отлично подошла доска, на которой наставник два удара колокола назад изобразил нам классическую схему турнира. Я спряталась, но все же не утерпела и высунула свой любопытный нос из схрона.
Ромирэль, выходивший из ангара, мазнул по залу взглядом. Но, похоже, решил, что отчитать меня он успеет и завтра, а вот уйти от лобовой (она же – любовная) атаки магессы Устрин стоит уже сейчас, дабы не стать жертвой брачных клятв.
Когда дверь за остроухим закрылась, я вышла из своего укрытия. Время до ужина еще было. Как раз успею заглянуть в библиотеку. И материал для реферата поищу, и про венец императора постараюсь узнать.
Преисполненная решимости, я направилась в библиотеку. Вот только по дороге задумалась. Если по поводу рунической письменности на теле почившего Энпатыра Медная Кирка все понятно, то как сформулировать запрос для книжного духа про венец и родословную Бьернов, чтобы тот ничего не заподозрил? Ведь подобные темы в академическом курсе не значатся…
А потом я решила, что раз уж сейчас состою в команде и вроде как нахожусь на особом положении, то буду этим пользоваться. Сочинила эфиру библиотеки сказку о том, что мне, дабы не ударить в грязь лицом и перед другими командами, и перед самим императором, который обязательно посетит турнир, нужны материалы по этикету, знатным родам империи и собственно императорскому роду. В результате получила внушительную стопку книг.
Эфемерный страж, материализовав ее прямо перед моим носом, глумливо уточнил, что это только часть. Остальное он выдать пока не может, ибо превышен лимит. Дескать, не более трех дюжин книг и свитков единовременно в одни руки. А потом еще и мстительно присовокупил, что если я не успею закончить изучение материалов до шестого удара колокола, то расставлять книги по полкам мне придется самой согласно их индексам и номерам на переплетах. Дескать, у духов тоже есть понятие о трудовом кодексе и положенное время на отдых!
Осознав масштабы поисков, я слегка пригорюнилась и пошла в читальный зал. Последний оказался почти пустым, не считая пары адептов за крайним столом.
Сразу отложила в сторону гримуары и монографии по рунологии, которые нужны были мне для реферата. А затем принялась внимательно изучать то, что подсунул мне дух касательно его императорского величества и известнейших родов империи.
Судя по названиям некоторых книг, дух библиотеки был той еще язвой. «Азбука этикета для самых маленьких», «Принцессоведение, или Как вести себя на свидании с особами огненной крови», «Настоящая лэрисса пальцем в носу не ковыряет» и даже безбожно замусоленный «Свадебный этикет в высшем свете. От помолвки до медового месяца». И, наконец, апогей – свиток «Правила поведения на светском приеме для тех, кто сильно напуган или пьян». Впрочем, среди всего этого безобразия попалась и пара стоящих книг. Так я скрупулезно изучила главу «Возложение венца» из «Императорского уклада».
Оказалось, что и у светлых есть понятие «дань». Только в отличие от нас ее платили лишь потомки мужского рода, в чьих жилах текла огненная кровь, или проще – дети императора. Когда на голову нового правителя и его супруги (если она уже имелась) возлагали венец, то проливалась кровь: корона имела шипы, которые были обращены вовнутрь, к челу носителя.
Именно по этой причине у всех императоров Светлых земель на лбу на всю жизнь оставалось несколько отметин, вылечить которые было не под силу самым талантливым лекарям. М-да, понятие «тяжесть венца» у белых отнюдь не фигура речи. Судя по описанию, эту корону не зря возлагали на правителя лишь единожды, а для приемов и торжеств ювелиры делали замену.
У каждого императора была своя «парадная» корона: у Трихольда Лютого – скромный лавровый веночек, у Мурципалла Кривозубого (к слову, лысого как коленка) – аж с мехом, у Райхара Победоносного (который за все правление ни одного сражения не провел) – зубцы короны напоминали острия мечей.
Но никто из правителей и никогда не отваживался носить всю жизнь тот венец, что был возложен ему на голову при коронации. И, если честно, я этих мужчин прекрасно понимала. Мало того что сей символ власти был с шипами, так еще и весил как половина меня.
Подозреваю, что древние, что создали сей артефакт, хотели не только напомнить правителю: император должен проливать кровь за свой народ и помнить о страданиях, а не наоборот. Этот символ власти был еще и мощнейшим стабилизатором энергетических потоков. Отсюда и его немалый вес. И подзаряжался он для бесперебойной работы именно силой огненной крови. Причем то ли я чего-то не понимала, то ли настройка была очень уж тонкая, то ли просто изготавливала венец магесса, но в качестве «заправки» подходила только мужская кровь. Хорошо хоть не определенной возрастной категории и диетического состава.
Когда с вопросами коронации было покончено и я перешла к родословной Бьернов, колокол пробил восемь раз. Поняв, что библиотека опустела и дух благополучно отбыл на свой отдых, я решила, что раз уж начала, то стоит закончить.
Генеалогию знатных родов Светлых земель шерстила едва ли не до полуночи, но уяснила главное: Бьерны – род знатный и древний, но драконья кровь слегка разбавлена. Так в предках у Гарда триста лет назад потоптались эльфы, а потом один ушлый гном. Оный, доблестный и прославленный воин, поступил в лучших традициях военных. Провел стремительную стратегическую операцию, взял в плен заложника, в смысле заложницу, и отбыл в подземелья.
Не знаю, как удалось уцелеть Железным горам, когда прапрапрабабушка пепельного резко инициировалась до драконицы в шахтах, но, судя по тому, что потомков этой ветви было много, все же похищенная со своим умыкателем сумели договориться полюбовно.
Касаемо самого Гарда выходило, что его мать, лазурная драконица, вышла замуж за человеческого мага. И если судить по датам бракосочетания и появления наследника, то вышла уже глубоко беременной.
