Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

Из-за поворота коридора донесся едва уловимый звук — шелест дорогого шелка и приглушенный, знакомый смешок. Араками стоял в тени колонны, прислонившись к ней с видом истинного ценителя, который только что обнаружил редчайший артефакт. Его зеленые глаза в лунном свете казались почти кошачьими, а на губах играла та самая улыбка, которая обещала либо бесконечные развлечения, либо полную катастрофу.

Ася вздрогнула от неожиданности, едва не вскочив на месте, и её рука по привычке дернулась к бедру, где обычно находилось оружие. Морпех смерила старшего Минамото взглядом, в котором смешались раздражение и невольное уважение к его умению сливаться с тенями.

— Ты что, всё это время здесь стоял и смотрел? — прошипела горная, прищурившись. — Надеюсь, ты не оценивал пропорции? А то я могу переделать «памятник» так, чтобы он был похож на тебя — такой же кривой и нелепый.

Минамото прошел мимо них, намеренно сокращая дистанцию, и на мгновение задержал взгляд на Косуми. В этом взгляде было что-то новое — не просто интерес, а признание того, что эта девушка способна на гораздо большую дерзость, чем он мог себе представить Мужчина лишь примирительно поднял ладони, его глаза в лунном свете сияли от восторга. Он выглядел так, будто только что стал соучастником величайшего преступления в истории Японии.

— О, поверьте, пропорции безупречны! — прошептал Араками, и в его голосе слышалось почти религиозное благоговение перед этим актом вандализма. — Вы превзошли все мои самые смелые ожидания. Это не просто шутка, это... политический манифест! Ася-сан, масштаб поражает. Касуми-сан... эти сердечки у основания — просто удар милосердия по психике Ёсихиро. — Араками тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью, и сделал приглашающий жест в сторону их комнаты. — Ступайте скорее. Я сделаю всё, чтобы завтра утром оказаться рядом с Ёси именно в тот момент, когда он впервые увидит ваш дар. Это будет самое прекрасное утро в моей жизни.

Девушки стремительно направились к своим покоям, а за их спинами остался первый сын клана Минамото. Он еще несколько секунд стоял в тишине, глядя на каменное «чудо» в центре сада, представляя, как завтра утром будет с самым серьезным видом спрашивать брата: «Ёсихиро, ты не находишь, что сад обрел новую... экспрессивность?».

Девушки вбежали в свою комнату и, стараясь не дышать, прикрыли за собой сёдзи. Касуми тут же прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, пытаясь подавить рвущийся наружу истерический смех. Ася, более сдержанная, замерла у окна, прислушиваясь к ночным звукам поместья.

— Ты слышала его? — прошептала Фукуи, зажимая рот рукой. — «Экспрессивность»! Он будет дразнить брата до самой смерти! Этот павлин получил сегодня лучшее представление в своей жизни.

Ася улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень задумчивости. Она повернулась к подруге, и её голос стал тише, почти серьезным. — Знаешь, Касуми... он ведь не просто так там оказался. Он знал, что мы пойдем в сад и следил за нами. Или угадал наш маршрут. В любом случае, Араками с самого начала был частью этой игры. Вопрос только в том, насколько глубоко готов зайти старший Минамото, чтобы нас прикрыть.

Фукуи перестала смеяться и посмотрела на подругу с внезапной тревогой.

— Думаешь, он сдаст нас Ёсихиро, если это станет для него выгодно? Тиана покачала головой, глядя в потолок.

— Нет. — Капитан покачала головой. — Араками — игрок. И он выбрал нашу сторону в этой партии. По крайней мере, пока мы для него интересны. — Ася вздохнула и рухнула на футон, уставившись в темный потолок. — Завтра будет весело. Но давай постараемся хотя бы поспать до рассвета. Утро вечера мудренее, особенно когда тебя могут приговорить к харакири за осквернение священного сада.

21

Рассвет наступил неожиданно быстро. Первые лучи солнца только коснулись крыш поместья, когда тишину западного крыла прорезал звук, который девушки узнали бы из тысячи. Это не был крик. Это был глубокий, вибрирующий от ярости вдох, за которым последовал громовой голос Ёсихиро, разнесшийся по всему двору:

— АРАААКАААМИИИИ!!!

Подруги синхронно открыли глаза и переглянулись. Ася медленно растянула губы в довольной улыбке.

— Кажется, — прошептала она, — «священный алтарь» был принят с восторгом.

Косуми приподнялась на локте и прислушалась к эху, которое всё ещё гуляло по коридорам поместья. В её глазах заплясали бесенята, но она старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Судя по интонации, он подозревает не нас, а своего дражайшего братца. Что ж, план «Араками — козёл отпущения» сработал даже лучше, чем мы рассчитывали.

Снаружи послышался топот множества ног, приглушённые голоса слуг и звонкий, абсолютно беззаботный смех первого молодого господина, который, судя по звуку, как раз выходил из своих покоев навстречу разгневанному брату.

— Ёси, дорогой! Ты так рано вернулся и уже блуждаешь по саду! Неужели тебя так впечатлила ночная смена декораций в твоём идеальном уголке? — Мужчина остановился перед скульптурой и довольно улыбнулся, втягивая в себя свежий утренний воздух. — Должен признать, это произведение искусства придаёт пейзажу некую... первобытную мощь!

Ася фыркнула, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не рассмеяться в голос. Касуми же, приложив палец к губам, бесшумно поднялась и подкралась к двери, пытаясь рассмотреть происходящее в щель.

— О, боги... — прошептала она, обернувшись к подруге. — Араками стоит прямо перед ним, руки в боки, и с самым невинным видом рассматривает каменную композицию. Ёсихиро побагровел так, что его лицо почти сравнялось цветом с утренней зарёй. Кажется, наш «архитектурный проект» войдёт в историю клана Минамото как самое скандальное событие года.

Морпех резко села на футоне, её глаза азартно блеснули. Она не выдержала и, вскочив, подошла к Касуми, чтобы тоже заглянуть в щель. Картина была эпической: Ёсихиро, воплощение стальной дисциплины, сейчас напоминал вулкан, который вот-вот извергнется. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а взгляд был прикован к «памятнику» с таким выражением, будто перед ним находился личный демон из ада.

— Посмотри на него! — прошептала Ася, едва сдерживая торжествующий смешок. — Он сейчас просто взорвётся. Я почти чувствую, как у него в голове лопаются все эти его «правила порядка».

Снаружи снова раздался голос Араками, в котором сквозила почти издевательская забота:

— Брат, не будь так суров! Посмотри на эти линии, на этот размах! Это же символ роста, процветания... ну, в каком-то смысле. Возможно, это знак того, что нашему клану пора стать более... открытыми к новым идеям?

— ЗАТКНИСЬ! — взревел самурай, и этот крик заставил даже птиц в саду замолчать. — Я знаю, что в этом замешаны те две сумасшедшие! Где они?! Живо приведи их ко мне! Сейчас