Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини

— Теперь главное, — продолжаю я, пока мы перекладываем Дана. — Вода. Много чистой, нагретой на огне воды. Постоянно. Даже если он не хочет, даже если спит — будите и поите по глотку. Мы должны промыть его изнутри, вымыть хворь. И еще, — я смотрю на Скала, — мне нужна кора ивы и листья брусники или толокнянки. Это «медвежьи ягоды». У ручья должны быть. Отвар из них поможет унять жар и заставит болезнь выйти с водой.

Я очень на это надеюсь. Лишь бы болезнь не стала уже неотвратимой, когда начинают отмирать ткани в почках или наступает почечная недостаточность.

Скал отдает новые приказы, и его люди бросаются их выполнять. Я остаюсь у лежанки Дана.

Смачиваю тряпицу в прохладной воде и кладу на горячий лоб мальчика. Затем делаю теплый компресс и прикладываю к его пояснице, чтобы снять спазм и боль.

Когда приносят травы, я готовлю отвар на огне прямо здесь, в шатре.

Даже Лея участвует — помогает, когда я даю мелкие поручения.

Скал нервно ходит из стороны в сторону, громадный и мрачный, как скала. Очень отвлекает, поэтому я настоятельно прошу его выйти на улицу. Говорю, что время посещения начнется с рассветом.

Я работаю, полностью погрузившись в процесс, забыв, кто я и где я. Сейчас я не пленница. Я — медсестра. И я борюсь за жизнь моего маленького пациента.

Ночью, прикорнув возле лежанки Дана, рядом с Лией, я наконец-то проваливается в тяжелое, беспокойное забытье.

Впервые за долгое время над нашим маленьким миром воцаряется хрупкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра снаружи, и именно эту тишину разрывают звуки сражения и крики.

Сначала это отдаленный, глухой шум, который я воспринимаю сквозь сон, но он быстро нарастает, превращаясь в яростные, гортанные выкрики.

Я резко сажусь, сердце бешено колотится. Сон как рукой сняло. Лия тоже просыпается и испуганно жмется ко мне.

Схватив валяющийся в куче вещей топорик, я подползаю к краю шатра, отодвигая шкуру на самую малость, чтобы видеть, что происходит.

Кто-то напал на поселение.

Лагерь горит. Несколько дальних шалашей уже охвачены пламенем.

Я вглядываюсь в мелькающие в свете огня фигуры, пытаясь понять, кто на нас напал.

И тут, среди голосов я улавливает знакомый голос…

Глава 50

Я прислушиваюсь к шуму. Позади — лишь два ребенка. Лия и Дан. Я должна защитить их, что бы ни случилось.

Я крепче сжимаю рукоять топорика, мое тело напрягается.

Тут шкура на входе в шатер резко отодвигается и на входе постает высокая фигура, заслоняя собой свет от горящих снаружи шалашей. Силуэт огромный, могучий, темный.

Я вскрикиваю, отскакиваю, спотыкаясь о шкуры, и в ужасе уставившись на громадного мужчину. Сердце заходится в паническом ритме.

И тут я понимаю... понимаю, что узнаю его.

Это тот, кого я встретила в лесу перед тем, как меня похитили люди Скала. Мужчина с глазами цвета грозового неба.

Это Буран.

Он здесь. Он пришел за мной. Значит, это он напал на поселение.

Он смотрит на меня глазами, которые едва не пылают огнем. В них ярость, тревога и… облегчение?

Буран делает шаг внутрь шатра, затем еще один, его взгляд не отрывается от меня. Он не обращает внимания ни на больного Дана, ни на испуганную Лию, ни на убранство шатра вождя. Он видит только меня.

Он подходит ближе и подхватывает меня на руки, легко, словно я ничего не вешу.

Я оказываюсь прижатой к его широкой, твердой груди и слышу, как громко стучит его необузданное сердце. Оно колотится так же сильно, как мое.

Буран искал меня, проделал весь этот путь, устроил это нападение, чтобы найти меня.

Развернувшись, он собирается вынести меня из шатра, но я прихожу в себя.

— Буран, стой! — прошу, хватаясь за его плечи.

И он бесшумно останавливается, что удивительно для такого большого мужчины. Опускает глаза, смотрит на меня.

— В этом шатре больные дети, я не могу уйти и оставить их здесь, — говорю я, мой голос дрожит, но в нем слышится твердость. По крайней мере, я на это надеюсь.

Он хмурится. Его взгляд перемещается на Дана, потом на Лию, которая жмется к лежанке, испуганно глядя на нас. Лицо Бурана становится суровым.

Вдруг шум в поселении стихает. Яростные крики сменяются напряженной, звенящей тишиной. И я вижу, как в проеме шатра, там, где только что стоял Буран, появляются две другие фигуры.

Я вижу Скала и Валра.

Скал, весь в крови, с топором в руке. И Валр тоже готов к бою, его янтарные глаза мечут молнии. Оба готовы напасть на того, кто держит меня в руках.

Ситуация становится чересчур опасной.

Я выкручиваюсь в руках Бурана и вскакивает на ноги, приземляясь между ним и входом, вскидываю руки, снова пытаясь стать живым щитом.

Я чувствую, как Буран все равно подходит сзади и прижимает меня к своей широкой груди, его тело — несокрушимая стена. Из-за этого прикосновения по всему моему телу пробегают мурашки.

Вскинув руки, я говорю:

— Стойте, я его знаю, он хороший!

Выкрикиваю это инстинктивно, не думая, но вспоминая, как он спас меня в лесу. Хороший ли он? Я не знаю. Но он точно не плохой.

Я чувствую, как позади твердый торс Бурана слегка расслабляется.

Напряжение все еще висит в воздухе, готовое взорваться, но я не даю им времени снова сосредоточиться друг на друге…

Мой взгляд мечется от их разъяренных лиц к горящим шалашам на краю поселения, откуда уже доносятся панические крики женщин и детей.

— Быстрее, нужно потушить дома, пока еще кто-то не пострадал! — командую я и мой голос неожиданно для меня самой звучит твердо.

Я хватаю Бурана за руку, за его огромное, мускулистое предплечье и киваю в сторону Скала и Валра.

— Помоги им принести воду!

Буран смотрит на меня с недоумением. Его грозовые глаза широко раскрыты от чего-то похожего на… недоумение.

Я поворачиваюсь к двум другим.

— И вы тоже! Хватит мне войнушек, хоть раз сделайте что-то полезное!

Три огромные, могучие фигуры, молча разворачиваются и направляются к центру поселения, где уже суетятся и кричат люди.

Я слышу, как Скал с каким-то мрачным весельем отвешивает шутку:

— С пополнением.

Буран с Валром хмуро на него смотрят.

Они берут камни с глубокими выемками, что служат здесь за емкости, и вместе с другими мужчинами начинают таскать воду от ручья, помогая всполошенным жителям поселения потушить горящие дома.

Я возвращаюсь к Дану. Оставив мужчин разбираться с пожаром, я снова погружаюсь