Это для него уже будет слишком.
— Ты как-то спокойно на всё это реагируешь, — заметил друг.
— Я уже не раз видел смерть, поэтому и отношусь так. Но ты прав — быть в центре такой истории — это немного другое. Тем более ты бизнесмен, строитель, привык созидать, а не разрушать, — я сознательно не стал говорить слово «убивать», — Поэтому тебя и колотит. Это пройдёт, увидишь.
— Думаешь?
— Уверен. Главное — мы живы.
Он замолчал, и я дал ему время, чувствуя, что сейчас лучше не давить и не торопить его с ответом, а позволить самому прийти к нужному выводу.
Мы пошли вдоль последней дорожки, обнимающей прохладный песок. Над нами насмешливо покрикивали чайки.
— Нам нужно просто забыть об этом, — сказал я, — Полиция не найдёт ничего, что вело бы к нам. А если и найдёт — у нас есть алиби. Ты тогда ехал домой с вечеринки, я был дома и тоже светился к Кинга Видора. Сомневаюсь, что там кто-то вспомнит или вообще видел — в котором часу мы уехали оттуда.
— А соседи? — тихо сказал Левин, и в его голосе снова послышалась тревога.
— Дома слева и справа до сих пор не выкуплены, — ответил я, — А из тех, кто ещё живёт на улице — никто ничего не спрашивал.
— Хорошо, но вдруг придут подельники этих двоих? У них же они были? — прищурился Левин.
— Наверное. Но за эти месяцы никто не объявился. Поэтому я думаю, они никому не сказали, что едут ко мне. Или не успели сказать.
— Я хочу знать — из-за чего всё это? — остановился и твёрдо произнёс друг.
Я тяжело вздохнул. Что же…
— Давай так. Я скажу всё максимально просто и без имён. Ко мне в руки попала большая сумма денег. Я этого не хотел и не просил. Но люди, которые хотели её забрать — решили, что им не нужен лишний свидетель. Так что…
— Ты их убил… — догадался Александр.
— Да. Это была самооборона. Поэтому те два гангстера у меня дома — пришли за теми деньгами.
Левин нахмурился и пошёл дальше, глядя под ноги.
— Что ж, тогда это многое объясняет. В том числе и откуда у тебя деньги на студию. Ведь так?
— Так…
Я удивился тому, как легко он принял объяснение. Но на всякий случай развивать тему не стал.
Ещё через полсотни метров Александр вздохнул и сказал:
— Забыли об этом. Но если вдруг что-то покажется тебе странным или появится какая-то угроза — я хочу сразу об этом знать.
— Согласен, — я потёр виски, чувствуя, как начинается головная боль, которая уже стала моей постоянной спутницей в последние дни, — Пока просто сидим тихо. Если что — я дам знать. Давай лучше о делах насущных…
— Договорились, — его голос стал чуть спокойнее, и я понял, что друг постепенно приходит в себя и начинает мыслить более рационально, — Может, я хоть отвлекусь от этой новости. В общем, моя фирма получила контракт на подготовку ещё нескольких кинотеатров к звуку. Тот самый, о котором мы говорили.
Я улыбнулся несмотря на тяжесть на душе, и эта улыбка была искренней. Я радовался за друга и за то, что наши общие усилия принесли плоды, несмотря на все препятствия.
— Поздравляю, Саш. Я знал, что у тебя всё получится, и что Гарри Чендлер сдержит своё слово.
— Благодаря тебе. Ты протолкнул меня в список кандидатов.
— Если так пойдёт дальше, — сказал я, — то вскоре понадобятся новые павильоны для съёмки звукового кино. Не только у Уорнеров, но и на других студиях, которые захотят снимать звуковые фильмы, но не смогут себе позволить вслепую экспериментировать над старыми площадками. Так что готовься: они, скорее всего, начнут спрашивать все у меня — и я дам им наводку на того, кто уже занимался подобным.
— Всегда готов, — усмехнулся он, и его голос снова стал бодрым и деловым, каким я привык его слышать, — Ты же меня знаешь, я не упускаю возможностей.
Я помолчал, собираясь с мыслями, потому что сейчас мне предстояло задать вопрос, от которого зависело больше, чем просто техническое оснащение моего будущего предприятия, и я не знал, как друг отреагирует после утренней заметки.
— Саша, у меня к тебе ещё одна просьба, — сказал я, инстинктивно понизив голос, хотя единственными свидетелями моего разговора были чайки над головой, — Мне нужны войлок и звукопоглощающие мягкие панели. Самого высокого качества, какой только сможешь найти у своих поставщиков. Но никаких накладных и только за наличные.
Говорить об этом сейчас было странно, но и терять времени было нельзя — к концу месяца люди Ардиццоне придут на киностудию Уорнеров и прикажут выметаться. Поэтому «решать вопрос» с «Железным Джо» нужно быстро.
— Зачем? — спросил он, и в его голосе я услышал настороженность, смешанная с любопытством, — Нет, я понимаю, что самые дорогие и качественные панели идут только на заказ и в магазине ты их так не купишь. Но почему не достать всё просто оптом — привезут, например, из Техаса, там хорошее предприятие, я тоже всё заказываю оттуда… Они, кстати, скоро откроются здесь. Голливуд «подтягивает» к себе производство.
— Могу конечно и так, — согласился я, — Но дело очень щепетильное, и я не хочу, чтобы какие-то бумаги или чеки указывали на меня и мою фирму. И вообще на кого-то ещё. Понимаешь?
Он промолчал, и я знал, что он сейчас обдумывает мои слова, пытаясь понять, что именно я задумал, и насколько это может быть опасно для нас обоих.
— Из-за заметки? — спросил тихо Левин.
— Нет, — уклончиво ответил я, — Саша, я не хочу втягивать тебя в это дело. Просто нужно сделать заказ для кинотеатров больший, чем тебе нужно. А я уже заберу всё лично из рук в руки у тебя. У тебя! Ни одна живая душа не должна об этом знать. Даже твои кладовщики… Ну не смотри так на меня, я же знаю, что ты можешь это провернуть, — поднял я ладони.
— Я уже «втянулся», так что назад дороги нет, — неожиданно сурово произнёс Левин, — Говори: в чём дело? Только прямо.
Я собрался с мыслями и ответил:
— На студию Уорнеров положил глаз
