заступают на пост у мигающего светофора. В этот раз стояли те самые две девахи, которых я вытаскивал из лап нариков, потерявших берега.
— Привет, девчонки. Я смотрю, вы не из робкого десятка. Не боитесь работать после того, что пережили.
— Вообще-то боимся, Вик, но что нам остается? — одна из них достала маленькую фляжечку, — Будешь?
— Нет, спасибо.
— Мы никому ничего… — заверила вторая.
— Я знаю. Вы молодцы. Я по другому делу… говорят, на районе начали пихать манку. Знаете, где?
— Знаем, конечно. По этой улице пройди два квартала, сверни налево, еще два квартала пройдешь. Там у бывшей заправки крутится один. Зовут его… не помню.
— Я тоже не знаю, как его зовут, — подключилась вторая, — Но ты его сразу узнаешь. Волосы сальные прилизанные. Выглядит, как задрот.
— Так он и есть задрот…
— Так, дамы, — прервал я обсуждение половых предпочтений дилера, — Этот… сальный прилизанный толкает манку?
— Ну… так мы про него и говорим.
— Понял. Спасибо, девчонки. Берегите себя.
— И ты себя береги, Вик.
— Мы за тебя молимся, — добавила вторая уже вдогонку.
М-да. Всякая фигня в моей жизни случалась. Но чтобы проститутки за меня в церкви молились, такого не припомню. Я направился к указанной заправке, по пути убеждаясь, что точка дилера находится всего в паре кварталов от горелого бара. То есть он развел торговлю этой дрянью фактически у меня под носом. Утырки совсем страх потеряли.
Я едва сообразил, что поросший кустами пятак и есть бывшая заправка. От заправки там осталась только ржавая колонка, да и та покосившаяся. Вот у этой самой колонки и терся человек с тщательно зачесанными назад длинными волосами.
— Братиш, есь чо? — обратился я к нему приглушенным голосом.
— А чо чо? — вопросом на вопрос переспросил он, забегав глазками по округе.
— Да лан, братиш, мне кисленького… сам знаешь, чо… бобосики есть, — я протянул пятитысячную купюру.
Как положено пихающему дурь барыге, он был труслив и осторожен, но вид протянутой крупной купюры помог преодолеть извечный страх быть пойманным.
— Тебе две дозы что ли? — спросил он.
Я неопределенно дернул щекой. Понятия не имею, сколько стоит доза. Хватит тут на две или он меня просто проверяет.
— Одну, — бросил я кратко.
— Давай, — сказал он, одной рукой забирая деньги, а другой передавая пакетик с чем-то белым.
Свою купюру я ему не отдал, зато схватил за ту руку, в которой был зажат пакетик.
— Ты чо творишь… ты чо творишь, дурик⁉ — громко возмутился барыга, — Я ментов позову!
Такой наглости я не ожидал. Пойманный с поличным дилер во всю глотку взывает к органам правопорядка.
— Ага, зови ментов. Помогут тебя упаковать, — согласился я, заламывая ему руки за спину.
— Милиция! Милиция! — заголосил барыга.
Вот что удивительно, нормальный законопослушный человек ментов днем с огнем не докричится. А тут сразу блеснули фары, крякнула ментовская сирена. Патрульная машина подъехала меньше, чем через минуту. Прям какие-то чудеса оперативной работы.
— Эй, отпустите гражданина! — громко крикнул мент, опустив стекло. Тот самый, которому несколько часов назад я сунул взятку.
— Он манкой торгует. С поличным взял, — крикнул я в ответ.
— Отпустите гражданина немедленно, — грозно повторил мент, выходя из машины и доставая из кобуры табельный ствол. Его напарник выскочил с другой стороны и тоже с пистолетом в руках. Оба пистолета были направлены на меня, а не на барыгу.
Вступать с ментами в драку я не решился. На мне и так уже два трупа. Приплюсовать себе в карму двух ментов — перебор. Я отпустил торговца и показал ментам раскрытые ладони.
— Садитесь в машину, — приказал мне мент уже не так грозно, но убирать пистолет в кобуру не спешил.
Ничего другого не оставалось. Я сел в машину на заднее сиденье. Менты тоже сели. Водитель тронул с места.
— Куда едем?
— Подвезем вас до дома, — сообщил мент.
Задавать риторические вопросы я не стал, и так все понятно. Дожили. Менты крышуют торговлю дурью. Ладно хоть стрелять в меня не стали. Они остановили машину возле Ривьеры.
Не сказав ни слова, я вышел из машины. Менты, не сказав ни слова, уехали. От злости хотелось пойти в хибару и завалиться лечь спать, но день для меня еще не закончился. Побороть торговлю не вышло, отыграюсь на крысах.
В хибаре переоделся в рабочую одежду и с кайлом в руках вступил на территорию свалки, направившись к цеху, где остался мой полиэтиленовый доспех.
По дороге крысы не напали, зато когда подошел к самому цеху, услышал внутри подозрительное шуршание. Интересно, что там в цехе могло понадобиться крысам? Перехватив кайло на боевой хват и запалив горелку, осторожно зашел в цех.
Существо, которое я там обнаружил, для крысы было великовато, а к тому же было прямоходящим. Нечто щуплое, малорослое попыталось прошмыгнуть мимо меня в дверной проем, но было мною поймано за ворот рубахи.
— Здесь ты ментов не дозовешься, — констатировал я злорадно, — Ты кто такой?
— Я грек, — ответил он.
— Сейчас разберемся, что ты за грек.
Не выпуская ворот рубахи, подобрал оброненный воришкой фонарик и включил. Луч света высветил то ли чумазое, то ли смуглое лицо и над ним шапку жёсткого черного кучерявого волоса. В ухе имелась крупная серьга. На вид он был подростком лет пятнадцати.
— Какой ты грек? — попенял ему я, — В лучшем случае румын. Рубаху задери.
— Дядя, ты чего?
— Рубаху задери, я сказал! Выше. Еще выше… сисек нет… точно пацан.
— А ты что думал, я девка что ли? — оскорбился подросток.
— Кто обжегся на молоке, дует на воду, — наставительно изрек я, — Ну, что ты тут делал, липовый грек?
— Ночлег искал.
— Двойка за изворотливость.
Посветил фонариком по углам цеха. Ну точно, засранец повскрывал все мои тайники. Прошелся анализатором вдоль тела, как делают работники аэропорта при личном досмотре.
— Выворачивай карманы, шкет.
— Не бей, дядя, все отдам.
Воришка начал выкидывать из карманов слиточки драгоценных металлов.
— Вон в том кармане еще, вытряхивай, гаденыш.
— Дядя, ты прям рентген.
— Ага, чутье на краденое золотишко.
— Дядя, у тебя сиган в родне не было?
— Зубы мне не заговаривай.
