если бы Антарес был старшим из нас, то вряд ли бы переплюнул меня в смекалке или логике. Не такой у него был характер. И это понимали все, кроме него — родители, друзья. А он просто злился и, кажется, завидовал мне самой настоящей чёрной завистью. Я говорю тебе сейчас это не потому, что хочу очернить память брата. Просто ты должна знать предысторию случившейся трагедии, а это была именно она.
— И что же случилось? Антарес как-то подставил Вас или что?..
Мне не терпелось выяснить подробности, но ректор не собирался перескакивать с одного на другое, будучи человеком степенным и важным.
— Хуже. Он в очередной раз решил доказать всему миру, что чего-то да стоит!
— И каким образом?..
— Он спрыгнул с обрыва, намереваясь прямо в полёте обернуться в дракона. Чтобы ты понимала, в первый раз это всегда сделать сложно, и нужно достижение определённого возраста и умений. То есть просто одного желания стать драконом в данном случае было явно недостаточно. Но он очень хотел переплюнуть меня хотя бы в этом.
Мурашки побежали по моей коже, а сердце пропустила пару- тройку ударов.
— И он разбился?..
— Нет. Нет! — замотал головой Арктур. — Ему тогда очень повезло, ведь тогда я оказался поблизости и вовремя смог заметить его, лежащего средь камней и травы, всего переломанного и израненного, находившегося на волосок от смерти, но живого. Человек бы в такой ситуации точно не выжил, но драконы живучи. Однако и мы не застрахованы от гибели при серьёзных травмах.
— Как же Вам удалось спасти его? Вы позвали на помощь старших? — заёрзала я на месте.
— Увы, нет, — ректор Бейлис вновь покачал головой, горько вздыхая. — Тогда я только открыл в себе способности лекаря и едва начал их развивать, понимая, что это процесс долгий и не простой. Лекарская магия драконов — это не та же самая магия, что у тебя, Оля. Она более скромна и взращивается медленно, постепенно, и я был на самой нижней ступени её развития, когда это произошло. Но я так испугался за брата, я боялся, что он умрёт, что не пожалел себя, истратив тогда все силы на то, чтобы хотя бы перевести его организм в стабильное состояние. Проще говоря, я упал рядом, обессиленный, опустошённый, и лежал так, пока нас не нашли наши родители. Узнав о случившемся, они долго благодарили меня и хвалили, в отличие от брата, который после того, как здоровье вернулось к нему в полном объёме, был на целый год посажен под замок — такое наказание было справедливым и честным, хоть Ант и психовал всё время, не понимая, за что с ним так обошлись любимые родственники. Да, он так и не понял того, что натворил, едва не лишив себя жизни. Но я, как оказалось, был наказан сильнее его…
— Я не поняла, Вас-то за что?.. — искренне недоумевала я.
Ректор грустно улыбнулся.
— Меня никто не наказывал. Но, как оказалось, пытаясь спасти брата, я осушил свои способности к лекарству до дна. Я лишился их, так и не успев развить толком. Да, я могу видеть призраков, но это лишь остаточная магия того, что могло стать смыслом моей жизни. Лечить с помощью магии я больше не умею.
— Но Вы стали ректором! — решила я поддержать его, выслушав эту грустную историю. — Это дорогого стоит!
— Помимо прочего у меня много других способностей к разным видам магии, — скромно улыбнулся Арктур. — Да и без магии я не чувствовал бы себя ущербным или больным. Я вполне смог реализовать себя на академическом поприще, и доволен своей жизнью. Антарес в результате всего смог стать великолепным лекарем, но, как мы знаем, его это не спасло. Поэтому я не отчаиваюсь и живу дальше с тем, что у меня есть.
Мы оба замолчали, ощутив некоторую неловкость в конце разговора. Но тут меня осенило
— Ректор Бейлис! А нам не пора в Академию?! Сколько сейчас времени.
Его губы растянулись в тонкой улыбке.
— Нам? — хмыкнул он. — Нет, Оля. В ближайшее время ты точно туда не вернёшься… ради твоей же безопасности. Я приглашу сюда профессора Люти, чтобы ты не отставала от учебного плана. Но выйти у тебя на свободу раньше того времени, как мы поймаем Донола Спейса, не получится. Я слишком дорожу тобой, чтобы ещё вот так, бессмысленно, жертвовать твоей жизнью.
— Что?! Я в тюрьме?! — неожиданно открытие больно ударило по самолюбию и едва не поселило панику в душе.
— Ты в той самой комнате в моём особняке, в которой провёл целый год мой брат Антарес, отбывая своё наказание. Кстати, можешь не расходовать на попытки сбежать свою магию — стены этого помещения настроены поглощать её, так что в конце концов ты просто рухнешь без сил, пытаясь выкинуть что-нибудь этакое.
— Вы не имеете права! — запротестовала я.
— Почему же? — хитро улыбнулся ректор Бейлис. — Повторюсь, это ради твоей же безопасности. Как только Донол будет пойман и взят под стражу, ты сможешь беспрепятственно покинуть эту комнату. А пока…
Глава 48
Сложно передать те чувства, что роились в моей душе после этих слов, но чувствовала я себя сейчас крайне прескверно. Пленница. Я пленница этого чёртового драконьего мира! И конкретно одного дракона, что заточил меня в эту клетку против моей воли. Ужаснее я никогда в жизни себя не чувствовала.
Ректор Бейлис смотался так быстро, как только мог, не дав шанса мне даже опомниться. Но когда я пришла в себя, то бросилась к двери — та, конечно же, была заперта снаружи. И даже зелёная магия, которую я призвала, не помогла мне её выбить — поток был слабым, а, значит, ректор не врал. Само помещение было способно поглотить мою силу, и мне оставалось только смириться.
Ну как, смириться. Скорее успокоиться и всё хорошенько обдумать. Я умная, что-нибудь обязательно придумаю! «Ага, а ещё везучая. В кавычках» — ехидно прошептал внутренний голос.
Ничего! Унывать точно нельзя. Иначе…
Нет, плакать я не стала, хотя и очень хотелось прямо сейчас разреветься. Вместо этого я нашла здесь душ, приняла его, чтобы привести мысли в порядок. А потом обнаружила на прикроватном столике вполне себе сносный завтрак под колпаком — яичница, пара поджаренных беконов, зелень и крохотные томаты-черри. Рядом стоял пузатый чайник, источавший удивительный аромат того самого чая, которым совсем недавно угощал меня ректор Бейлис.
Кстати, аппетит я не потеряла. Не было у меня такой суперспособности терять аппетит, и я всегда с удовольствием принимала пищу,
