лак.
Расплатился, погрузил всё в пакеты и отправился к соседям Вики.
Игорь и Ирина встретили меня радушно. Провели меня в детскую, и я сразу показал им эскиз.
— Ой, как здорово! — воскликнула Ирина. — Это же чудо просто!
— Согласен, — кивнул Игорь, разглядывая эскиз. — Я ожидал банальных персонажей сказок, но у вас… Очень оригинально.
— Рад слышать, — улыбнулся я. — Если есть какие-то правки, то говорите.
Но им всё пришлось по душе, и мы быстро согласовали замысел. Затем Ирина ушла в другую комнату, а Игорь остался со мной.
— Вы уж простите, если вид у меня помятый, — сказал он. — Не высыпаюсь совсем. Как ребёнок родился, так и забыли мы с женой, что такое спать ночью. То кормить, то плачет, то зубки. А мне ещё на работу с утра. Я инженер, работа головой, ошибаться нельзя. А голова-то не варит после бессонной ночи.
— Тяжело, — размешивая грунт, согласился я. — Но это пройдёт. Дети растут быстро.
— Да я не жалуюсь, — он махнул рукой. — Ради семьи стараюсь. Что ж поделать, отцовский долг такой. Главное, чтоб у них всё было.
— Это верно, — проговорил я. — Мой отец вот тоже всю жизнь на заводе работает, и тоже с такой же целью.
Игорь взглянул на меня с интересом.
— А вы с отцом-то ладите? — спросил он.
Я помедлил с ответом, проводя кистью первую полосу грунта по стене.
— Не всегда, — честно проговорил я. — Бывало всякое. Характеры у нас разные. Но я его уважаю.
Игорь посерьёзнел, помолчал немного.
— Это вы правильно сказали, — проговорил он тихо. — Родителей надо ценить. А мы всё откладываем, думаем, что успеется.
Я взялся за работу. Сперва прогрунтовал стену там, где это было нужно. Дал чуть подсохнуть. Потом малярным скотчем заклеил края, защитил плинтус и розетки. Взял уголь и сделал разметку. Игорь периодически вставлял свои ремарки по поводу рисунка.
А когда разметка была готова и одобрена, я принялся за первый слой фона. Широкой кистью прошёлся по стене, кладя мягкий, тёплый тон. Это была лишь основа. Звери, домики и фонарики появятся в следующие вечера. Но и этот первый слой уже преобразил голую стену.
Работал я допоздна, пока не лёг весь фон. Игорь с Ириной были в восторге, хоть на стене пока виднелся лишь тёплый цвет да угольная разметка.
Договорились, что приду продолжить в пятницу вечером. И я отправился домой. Роспись стен была мне по душе, не терпелось продолжить.
* * *
Утром в четверг я поспешил в больницу. Мать уже была там. К отцу нас не пустили, его уже готовили к операции. Оставалось только ждать.
Операция шла около часа. Я думал о том, как странно устроилась моя судьба. Я, человек из другого мира, сижу в больничном коридоре и жду исхода операции на сердце человека, которого зову теперь отцом. Чужая жизнь стала моей. Чужая семья стала моей семьёй. Удивительно.
Наконец, к нам вышел оперирующий хирург.
— Операция прошла успешно, — заявил он. — Стимулятор установили, работает как часы. Сердце пошло ровно, ритм восстановился.
Мать выдохнула.
— Так что Сергей Петрович будет жить здорово и вполне хорошо, — добавил врач. — Если режим соблюдать станет. Сейчас он в реанимации, отходит от наркоза. Это положено, не пугайтесь. Завтра переведём в палату, тогда и навестите. А пока поезжайте, отдохните. Самое страшное позади.
— Спасибо вам, доктор, — кивнул я.
Он ушёл, мы с матерью остались в коридоре.
— Ох, я так переживала, — призналась она. — Ночь не спала сегодня. На работе сменами поменялась.
— Теперь всё позади, — улыбнулся я. — Езжай домой, отдохни. Ты отцу тоже здоровая нужна, да и нам с Дашей тоже.
Она улыбнулась и кивнула. Мы разъехались, мать домой, а я в мастерскую.
По дороге на работу я завернул в киоск и купил свежую газету. Точнее, вчерашнюю, в которой должно было выйти моё опровержение. Виктор Семёнович постарался на славу, статья вышла хорошей. Прежние обвинения признавались несостоятельными, моё имя было очищено, по крайней мере на бумаге. Отлично.
Интересно, а Лукин уже отреагировал? Зашёл в интернет, проверил его канал. Да, разумеется не сдался. Выпустил новую статью, в которой обвинил меня в подкупе редакции газеты. Мало того, он принялся намекать, будто деньги на адвокатов и на газету у скромного татуировщика берутся явно нечестным путём.
Что ж, тогда я точно осуществлю план, который мы продумали с Ларисой Петровной. И назначен он уже на выходные.
Посмотрим, кто кого.
Я зашёл в мастерскую, начал готовиться к рабочему дню. Минут через десять ко мне заглянула Вика.
— Привет, — смущённо улыбнулась она. — Как ты?
— Отца прооперировали, всё хорошо, — доложил я. — У соседей твоих тоже стену вчера начал делать. А как ты?
— Всё хорошо, — Вика помолчала. — Слушай, может всё-таки введём обязательное правило для клиентов, что снимать их можно?
Та история с Лизой ей просто покоя не давала.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — спокойно сказал я. — Всё-таки каждый человек сам вправе решать, хочет он оказаться в моём сообществе или нет. Заставлять их не надо.
— Просто если все будут так возмущаться… — договорить Вика не успела, потому что дверь в мастерскую распахнулась, и зашёл человек, которого я точно не ожидал увидеть.
— Денис⁈ — хором спросили мы с Викой.
И что же этот молодой человек хочет на этот раз?
Глава 17
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Перед нами действительно стоял Денис. Тот самый бывший ухажёр Вики, что когда-то накатал на меня заявление в полицию. Только теперь выглядел он далеко не таким самоуверенным. Стоял на пороге, сгорбившись, в мятой куртке и с тёмными кругами под глазами. Смотрел в пол.
— Здорово, — глухо проговорил он. — Артём, мне поговорить надо с тобой. С глазу на глаз, если можно.
— Ну уж нет, говори в присутствии Вики, — покачал я головой. — Сейчас останемся с тобой наедине, выколешь себе глаз и снова на меня заявление накатаешь.
— Тебе чего надо? — спросила Вика.
Денис тяжело вздохнул, и наконец поднял на меня глаза. И в глазах у него я увидел настоящий страх.
— Я влип, — проговорил он. — И влип по-крупному. Задолжал денег очень серьёзным людям, а отдавать мне не с чего. Они теперь меня ищут, и мой адрес они знают.
Признаться, таких известий я не ожидал.
— А я тут при чём? — поинтересовался я. — У тебя есть друзья, я помню это по нашей предыдущей встрече. А вот с тобой мы совершенно не друзья, даже не приятели.
— Нет у меня друзей, —
