коммунисты?
— Пфф, — ещё одна женщина, сидевшая с парой рядом, едва ли не подавилась едой, а её, по всей видимости, муж всеми силами пытался сдержать смех.
Остальные подростки, сидящие за нашим столом, старались не вмешиваться. Ну а я с максимально невинным лицом, на которое был способен, ожидал, что они мне скажут.
— Нет, конечно! — возмутился мужчина с редеющими по бокам волосами — её муж, имени которого я также не запомнил. Единственное, что я о них знал, что их фамилия Ём, и они также одна из семей основателей. — Речь совсем не об этом. Дэ Хун, не заставляй нас за тебя оправдываться.
Молодой парень моего возраста, как будто только этого и ждал:
— Конечно, я не имел ничего такого в виду, просто, по моему мнению, капитализм в некоторых своих проявлениях зашёл слишком далеко. И обществу нужно больше беспокоиться о проблеме неравенства. Твоя же сестра считает, что это просто следствие свободной торговли. Если ты, конечно, понимаешь, о чём идёт речь… Я не уверен, что этому сейчас учат в школе.
Под конец он посмотрел на меня с превосходством, словно не выглядел по возрасту как мой ровесник.
— Разбираюсь, конечно, слабо, но это интересно, — внимательно покивал я. — И где ты видишь себя в будущем, чтобы это исправить?
— Я обучаюсь в университете Ёнсе, на факультете политологии и международных отношений, — говоря это, он непроизвольно приподнял подбородок. — И как любой будущий политик, который относится к этому серьёзно, моя цель когда-нибудь возглавить эту страну.
«Фигасе, так с нами будущий президент сидит», — восхитился я у себя в мыслях.
— И, насколько я понимаю, ваша семья прогрессивных взглядов? — спрашивал я.
— Скажем так, — влез в разговор его отец. — Мы не очень разделяем политику и линию республиканских партий.
По всей видимости, сестре мешали разобраться с этим парнем как раз присутствие рядом его семьи и такими вот вставкам, когда они контролировали течение беседы.
Политика меня не сильно интересовала, да и разницы особой я между этими партиями не видел, так как они больше ориентировались на то, куда подует мнение избирателей, чем о каких-либо своих принципах. Но всё же мне вспомнилась одна шутка, которая я слышал в прошлом мире.
— Так ты хочешь стать президентом и бороться с бедностью? — спрашивал я, проявляя показательный интерес к его стремлениям.
— Конечно, — с готовностью согласился он. — Даже сейчас, пока мы сидим здесь в роскоши, почти в центре Сеула есть район Гурен-маыль, где людям не хватает денег на одежду и рис. А у некоторых там даже нет дома.
Его родители, слыша слова сына, довольно и гордо закивали.
— Мм, — я сделал вид, что задумался. — Знаешь, я действительно мало что в этом понимаю, но мне кажется, что у тебя уже всё есть, чтобы им помочь.
— Эмм, — тут же растерялся парень. А наш разговор стал приковывать всё больше взглядов. — Что ты имеешь в виду?
— Ну смотри, у нашей семьи есть частный дом, — посмотрел я на сестру с улыбкой. — И за ним нужно постоянно ухаживать, это всё-таки не квартира, — развёл я руками, заметив, что нас слушают уже и несколько соседних столов. — Я тебе предлагаю прийти завтра к нам и постричь ветви кустов, выдернуть сорняки на лужайке, подмести всё вокруг, и я за твою работу заплачу тебе пятьдесят тысяч вон. Потом я вызову машину и отвезу тебя в продуктовый магазин, где мы купим несколько мешков риса и других продуктов. Затем мы направимся в тот самый район, о котором ты говорил, и найдём какого-то бездомного парня, которому ты это всё вручишь.
Сделав предложение, я с невинным видом стал ждать, что он мне скажет.
— Но тогда… — парень совсем растерялся, заметив, сколько взглядов на него направлены, и, по всей видимости, уже мысленно представлял, как весь завтрашний день будет впахивать у нашего дома. — Подожди, но что мешает тебе поехать туда и предложить за эти деньги бездомному самому поработать?
— Оу, — я посмотрел на него, словно опешил от такого ответа. — Тогда… Добро пожаловать в партию республиканцев.
Я только и мог, что развести руками и, словно мне жаль, посмотреть на его родителей.
Его отец весь покраснел, когда с нескольких столов стал доноситься приглушённый смех и покашливания. А мать резко встала.
— Простите, мне нужно поговорить с сыном, — произнесла она и взяла его под руку.
— Но… — он что-то ещё хотел сказать, но его уже утащили.
— Простите… Но мне тоже нужно… — за ними поднялась и сестра, но с ней и так всё понятно: она скоро лопнет, если продолжит возле меня пыхтеть и сдерживать смех.
— По Гом, я и не знал, что вы с семьёй наконец-то поменяли свои взгляды, — послышался за соседним столом насмешливый голос мужчины, который и не пытался скрыть, как ему весело.
Впрочем, через пять минут все вернулись, и вечер спокойно продолжился. Семья Ём всем своим составом стала нас игнорировать, и единственное, что меня смущало — это девочка, которая сидела со своими родителями и не отрываясь смотрела на меня насупленным серьёзным взглядом.
///
— О чём с тобой говорил наследник Пак? — спросил меня дед, как только закончился ужин, и все стали подниматься из-за своих мест.
— Он же брат Джан Ди, и мы несколько раз виделись, — ответил я, совершенно не горя желанием посвящать его во весь этот бред с отношениями. — Просто хотел поздороваться и, как повод, отдохнуть от толпы.
— Семья Накамура, — констатировала хальмони, стоящая от нас в нескольких шагах.
— И они направляются к нам, — кивнув, подчеркнул Ним Сок.
Всё это время, пока гости после ужина снова решили размяться, проходясь по праздничному залу, я оставался в кругу своей семьи. Со Ён постоянно о чём-то шепталась с Ми Ён, поглядывая на ровесниц сестры в вечерних платьях. А Со Дам, как и положено хозяйке этого вечера, сверлила презрительным взглядом, тех, кого посчитала нужным.
Это был её вечер, и кто мы такие, чтобы её за это осуждать? Хотя есть ещё вариант, что наша семья и сами иногда её боялись, чтобы что-то сказать…
Но указав взглядом в сторону идущей к нам семьи, её выражение лица немного разгладилось.
Причиной был невысокий мужчина,
