Чужеземец - Карина Иноземцева

Наш поцелуй был одновременно мягким и страстным, полным нежности и огня. Сердца стучали в унисон, дыхание смешалось, создавая ощущение единства и одновременно хаоса. Мы теряли чувство времени, растворяясь друг в друге, погружаясь в мир наслаждения и блаженства.

Наконец, он медленно отпустил меня, оставив моё тело слабым и дышащим учащённо. Взгляд, полный любви и тепла, но с хищным блеском, остановился на моём лице, отражая заботу.

— Зря ты разбудила зверя, — тихо прорычал Итар, упираясь своим лбом в мой и не позволяя отойти, сохраняя объятия и наше личное тепло.

— Зря ты взял волчицу замуж, — улыбнулась, показывая, что тоже имею клычки.

Моё сердце бешено стучало. Я не знаю, почему доверилась человеку, которого едва знаю, но ощущала, что мне не позволят усомниться в собственном выборе.

— Ладушка, мне надо идти, — ласково погладил мою щеку огромной мозолистой ладонью и нежно поцеловал в лоб. — Делай, как душа требует, только не загрызи никого.

— Если они не тронут тебя словом и делом, то я даже помогу убежать.

37

Святослав смотрел на меня затравленно, как когда-то Дар. Интересно, где мой щенок? В том же лесу бегает? С нами в город он не пошёл, а я насильно не волокла. Оказался свободолюбивым псом, либо настолько людям не доверяет, что не хочет приближаться к домам. Но я решила попробовать приручить хотя бы мальчика, раз с собакой не получилось.

— У тебя родился брат, — вежливо улыбнулась, пытаясь наладить контакт с сиротой. — Кощеем назвали, — смотрю на реакцию княжича и вижу, как он лицом посерел. Словно ему только что не про родного человечка рассказали, а про бомбу в его рубахе.

— Смилуйтесь, матушка! — внезапно мальчишка упал на колени и пополз к моим ногам. По его бледному лицу потекли слёзы. — Смилуйтесь, живым отпустите! Про имя, данное отцом, забуду, в лес уйду, богам молиться стану. Не погубите!

Не ожидала такой реакции от семилетнего мальца. Считала, что он кинется на меня, специально при Олеге начала общение. После того, что княгиня учудила, считала, что княжич обвинит нас с Итаром во всех злоключениях. Местью его сердце наполнится, а вижу перед собой безликого, дрожащего человека, который от ног моих не отлипает.

— Постой, постой, постой, — спешно присела на корточки и взяла в руки бледное, истощённое личико ребёнка. — О чём ты?

— Батюшка сказывал, что волкам отдаст меня, как только путный наследник народится, — он дрожал, а слёзы по его щекам уже мои руки омывали. — Калека в хозяйстве — груз для семьи.

Он говорил не свои мысли, не свои слова повторял.

Я была знакома с Даремиром всего один вечер. Князь показал своё отношение к беременной жене, а теперь я вижу запуганного ребёнка, которого так же систематически преследовал моральный урод. Если при князе Святослав мог рассчитывать на краюху хлеба и крышу над головой, то, увидев новых хозяев города, ребёнок решил, что от балласта избавятся. Он не за отца переживал, а за собственную жизнь и свободу.

— Тварь! — прорычала я, и ребёнок испуганно отпрыгнул, ударился головой о землю и залепетал.

— Прошу прощения, что слезами своими руки ваши испачкал, что руками своими платье тронул, прошу прощения…

— Не серчайте, барышня, — внезапно попросил Олег. — Пацана не корите. Платье новое сыщем.

Мужчина то же решил, что я на мальчишку рассердилась и за тряпку готова наказать. Неужели я настолько страшна, что люди меня начали бояться уже из-за того, что я дышу?

— Даремир — тварь, — рыкнула и притянула мальца к своей груди, обнимая ребёнка и поглаживая его тёмно-русую голову. — Прекрати о плохом думать. Князь сменился, его Итаром зовут. Мужчина очень добрый и заботливый.

Ребёнок замер на моей груди, словно ожидал удара или болезненного тычка. Выглядел мальчишка не лучше того щенка: истощённый, запуганный, заплаканный. Одни глаза на всём лице живым блеском светятся.

— Что ж вы доброго и заботливого в своих объятиях не привечаете, — с насмешкой буркнул Олег. — Других в постель дожидаетесь? — он подмигнул, а я вспомнила, кто именно предаст моего мужа. Именно по таким взглядам и такими «невинными» словами мне ещё больше не нравится этот «друг».

— За обсуждение личных отношений князя можно на плаху попасть, — строго произнесла, поглаживая ребёнка.

Наглая улыбочка на его лице никуда не исчезла, лишь сильнее раззадорили мои слова.

— А есть эти отношения? Богиня Ветана лишь пользуется добротой, а о мужниных потребностях не печётся. Удобно княгиней быть и раба подле себя держать? Не видит воин бравый, какую змею пригрел. Глуп, неопытен и добросердечен. Таким дурачком только пользоваться. — его слова, словно яд, лились в мою сторону. — Хоть бы поцелуем одарила, а то сорвётся. — поучительно посоветовал мужчина.

Во мне поднялось негодование. Разве меня именно так видят? Ветана, которая выбрала Итара на свадьбе и ушла за мужем с пустыми руками, разве не показатель моего отношения? Разве я не доказываю всякий раз свою благосклонность? С чего вдруг Олег взбеленился на меня, ещё и предложения пошлые делает? Рабом моего мужа кликает и в сердце червоточину бередит! Я ведь не потерплю, когда Итара обзывают.

Вскочив на ноги, хлёстко ударила мужчину по щеке и громко рыкнула:

— Только посмей его рабом назвать! Дурак здесь только ты!

На лице Олега отразилось недоумение. Он явно не ожидал пощёчины от милой, изнеженной девицы.

— Поиграться решила? — рыкнул Олег, нависая надо мной.

— Тебя не касается, сучий сын! — сделала шаг к будущему врагу, не боясь ни удара, ни его злобы, ни боли.

Но тут же оказалась за спиной Итара. Он прибежал разнимать нас с другого конца улицы и встал так, что спрятал всю меня за своими широкими плечами. Итар даже не разбирался кто прав, а кто виноват. Замер так, словно в любой момент готов сорваться и разорвать Олега.

— Спокойно, Итар, — Олег предусмотрительно сделал пару шагов назад, в защитном жесте выставляя руки. — Я просто хотел для тебя благо женского попросить. Жене молодой про тепло постельное напомнить. А то ты всё время в боевой готовности ходишь, а разрядиться негде. Словно супруга не для милости, а для наказания взята. Для тебя стараюсь, — тихо и заискивающе продолжил Олег.

Итар посмотрел на меня, но в его взгляде не было той неприкрытой силы и звериного желания убить. Он только слабо улыбнулся, как лев, который вдруг решил стать котёнком.

— Не беспокойся, — огромная рука Итара упала на плечо друга так,