нас.
«Волга» резво притормозила у Сониного подъезда. Сергей открыл багажник и решительно взял всю тяжёлую ношу на себя: подхватил увесистые свёртки с кастрюлями и постельным бельём, а хрупкий дулёвский сервиз пока оставил, рассудив, что вернётся за ним следующим заходом. Соня же шла налегке, неся лишь сумочку, и с обожанием поглядывала на своего спутника.
Они благополучно миновали крыльцо и зашли в прохладный подъезд. Но стоило им начать подъём по ступеням, как сверху, с лестничной площадки второго этажа, навстречу шагнула та самая ворчливая пенсионерка, что вчера обрушилась на Соню с упрёками. Пожилая женщина явно направлялась за покупками: пустая авоська сиротливо покачивалась в её руке, зато колючий взгляд так и лучился праведным гневом. Наткнувшись на молодых людей в узком пролёте, она замерла, всем телом преграждая им путь наверх.
— Что, опять?! — громко, так что эхо покатилось по бетонным пролётам, всплеснула бабка свободной рукой, заставив Соню отступить на шаг. — Вчера, значит, у них шуры-муры под окнами, а сегодня он уже вещи в дом тащит? Граждане, да что же это делается-то! Наш дом — образцового содержания, а тут какая-то девица устроила проходной двор! Молодой человек, а ну-ка стойте! Куда вы прёте эти тюки без разрешения домкома?!
Соня густо покраснела, чувствуя, как внутри закипает обида. Сергей насупился и уже открыл было рот, чтобы твёрдо осадить скандалистку, как вдруг сверху, со стороны лестничного марша, раздался глубокий, безупречно поставленный голос:
— Прекратите этот балаган, Антонина Петровна! Немедленно перестаньте орать, у меня от вашего визга мигрень обострилась!
По ступенькам неторопливо спускалась пожилая женщина. Несмотря на преклонный возраст, в её осанке чувствовалось былое величие. На плечах покоилась роскошная шёлковая шаль, а седые волосы были уложены в безупречную причёску. Это была, как позже узнала Соня, Ариадна Николаевна Покровская — бывшая прима театра оперетты, ныне проживающая в этом подъезде на заслуженной пенсии.
Она остановилась на две ступени выше застывшей Антонины Петровны, величественно окинула её ледяным взглядом и произнесла с истинным сценическим драматизмом:
— Из какого такого колхоза вас привезли в наш город, Антонина, что вы позволяете себе позорить звание советского человека? Вы выставляете наш дом в самом нелицеприятном свете! Кого вы посмели назвать девицей?
Скандалистка от такой атаки буквально опешила, вжалась в перила и робко что‑то пискнула, пытаясь подбочениться рукой с зажатой авоськой:
— Так они… без домкома… дом же образцовый…
— Помолчите! — повелительным жестом оборвала её Ариадна Николаевна.
— Да будет вам известно: Софья Бравицкая — сама Бравицкая! — она многозначительно подняла вверх указательный палец, давая понять растерянной старухе всю весомость своих слов. — Это новая прима Малого театра, звезда всесоюзного масштаба! О ней уже пишет центральная пресса, а вы устраиваете ей позорный допрос прямо на лестнице! Немедленно извинитесь перед ней и её спутником!
Бабка уставилась на молодую актрису, стоявшую рядом с навьюченным Сергеем. Лицо Антонины Петровны мгновенно пошло бурыми пятнами; осознав, в какой конфуз она угодила, старуха густо, до самой шеи, покраснела от стыда. Что‑то невнятно пробормотав под нос о «непризнании талантов», она поспешно, бочком протиснулась мимо них и ретировалась вниз, к выходу на улицу.
Оставшись на лестнице втроём, пожилая дама мягко улыбнулась молодым людям.
— Ну вот, балаган окончен, — произнесла она глубоким, певучим голосом. — Давайте знакомиться. Ариадна Николаевна Покровская, в прошлом — актриса театра оперетты. А вас, Сонечка, я ведь сразу узнала. Вы же царевну Ирину в «Годунове» играли? Великолепная работа, скажу я вам, тонкая!
— Спасибо вам огромное, Ариадна Николаевна, вы нас просто спасли, — искренне поблагодарила её Соня.
— Пустяки, деточка, просто не выношу мещанской глупости, — отмахнулась Покровская, поправляя шёлковую шаль на плечах. — Ладно, не буду вас задерживать, устраивайтесь. Очень рада, что в нашем подъезде теперь станет больше приличных людей искусства. А вы, молодой человек, берегите её. Смотрите, какая она хрупкая.
Соня повернула ключ в замке, и они очутились в просторной, но пока ещё совершенно пустой прихожей, в которой пахло старыми обоями и побелкой. Они занесли часть свёртков в квартиру.
— Подожди минутку, — сказал Сергей, — я схожу за оставшимися покупками.
Он быстро спустился к машине, вернулся со второй партией вещей и аккуратно составил упакованные в плотную бумагу приобретения на кухонный стол.
— Ну и соседи у вас, Софья Николаевна! Настоящий театр военных действий, — со смехом заметил Сергей, вытирая тыльной стороной ладони лоб. — Я‑то думал, у нас в таксопарке бывает шумно и со скандалами, а тут — истинный МХАТ в миниатюре! Покровская‑то ваша как её раскатала, а? «Из какого такого колхоза…» — у меня аж кастрюли чуть из рук не выпали!
— Я сама поверить не могу, — прыснула Соня, прижимая ладонь к губам, чтобы не рассмеяться во весь голос. — Я ведь Ариадну Николаевну сегодня первый раз в жизни увидела. Зато теперь точно знаю, что у меня в этом доме есть друзья.
Они не стали терять времени. Переведя дух и оставив свёртки нераспакованными, молодые люди поспешили обратно на улицу. Душа Сони пела от пережитого триумфа и лёгкости, а Элеонора Аркадьевна в её голове радовалась всей душой за свою подопечную, не решаясь включать высокомерный голос.
Через минуту они прыгнули в стоящую у подъезда «Волгу» и, громко хлопнув дверями и ветерком покатили по улицам Москвы прямиком к дому Сергея — навстречу Марии Ивановне и её знаменитым домашним пельменям.
Глава 18
— Мам, мы пришли! — громко крикнул Сергей, стоило ему повернуть ключ и открыть входную дверь.
Соня, остановившись у порога, едва не подавилась слюной, уловив дразнящие ароматы домашней снеди.
Из кухни неспешно вышла невысокая, очень обаятельная, ухоженная женщина в переднике поверх нарядного крепдешинового платья. Её миловидное лицо, так похожее на лицо Сергея, слегка разрумянилось: то ли от смущения перед незнакомкой, то ли от жара плиты. В одной руке она держала шумовку, а в другой — длинное белое полотенце, которым сейчас вытирала руки.
— Ну наконец-то! — радостно улыбнулась она. — Я уж было подумала, вы заблудились где-то по дороге!
— Мам, — перебил её Сергей, шагнув чуть в сторону и жестом приглашая Соню подойти ближе, — это та самая Соня, о которой я тебе рассказывал. Соня, это моя мама — Мария Ивановна.
— Очень приятно, Соня, — Мария Ивановна протянула руку, и её улыбка стала ещё теплее.
— И кстати, спасибо вам
