сумерками.
А еще сквозь вой ветра пробивалось тяжелое дыхание огромного зверя. Невозможно было не почувствовать эту мощь. Она давила на плечи и заставляла вибрировать снег под ногами.
Я рефлекторно обвел глазами площадь. Тилы нигде не было. Там, где она стояла на коленях перед Грохотом, остался только притоптанный снег. Транзитный лагерь вообще казался вымершим. Никакой суеты, бегающих с тюками Крючьев. Только несколько зевак жались по углам палаток, в ужасе прислушиваясь к дыханию за Вратами.
Мы прошли мимо центрального столба. До Врат оставалось совсем немного.
Вдруг Пепельник остановился. Жестом приказал Псарям замереть. Обернулся и в упор посмотрел на меня. Его воспаленные глаза щурились от летящего снега.
— Помнишь, что ты говорил там, на каменной плите? — тихо спросил он. — Во время ритуала принятия кнута?
Я тяжело дышал, глядя на него сквозь пелену боли.
— Ты сказал, что клан стал тебе домом, — продолжил Пепельник. В его голосе прорезалась странная горечь. — Каким бы этот дом ни был, клан принял тебя. Дал возможность работать с драконами. А ты предал свой дом.
Он сделал шаг ко мне.
— Теперь твой отец пришел за тобой. Но помни, Падаль, кто послал тебя сюда. Думаешь, нам неведома честь? Ошибаешься. Есть ли честь у твоего отца, который прилетел за тобой лишь тогда, когда у тебя появилась ценность? А клан… клан взял тебя, когда ты был никем.
Пепельник отвернулся к Вратам.
— Надеюсь, это позволит тебе принять верные решения в разговоре за вратами.
От автора:
Уважаемые читатели, предлагаю ознакомиться с моей новинкой:
Бытовое фэнтези про чайную лавку и культивацию. Уникальная система трав, верный зверек и суровый мир, где знания мастера — залог выживания.
https://author.today/reader/603316
Глава 15
Меня вывели за Врата, и в лицо ударил колючий морозный ветер. Я с трудом разлепил воспаленные глаза, а когда сфокусировал зрение — едва не забыл, как дышать.
Дракон, что стоял за вратами не просто впечатлял. Он занимал почти всю площадь.
В предрассветном сумраке этот монстр выглядел как кусок грозовой тучи, решивший отдохнуть на камнях. Серо-синие чешуйки, каждая размером с хороший щит. По массивным гребням то и дело пробегали синие искры. Владыка, кажется так назывался этот ранг и класс драконов… Я не знал его настоящего имени, но инстинкты вопили благим матом. Таких существ невозможно дрессировать в принципе. Рядом с ними просто надеются выжить.
А наверху, на огромной шее сидел отец Аррена. Рэн Громовой Удар. Сидел прямо, расслабленно, словно всё это было для него конной прогулкой.
Люди расступались перед нами, вжимаясь в снег и каменные стены. Весь клан, казалось, вылез наружу. Я узнал старика Трещину, опирающегося камень. Увидел других псарей, что гоняли меня по полигону и втаптывали в грязь. Сейчас в их глазах плескался первобытный ужас. Кто-то поспешно отводил взгляд, будто я был ходячим проклятием. А кто-то, наоборот, пялился с диким восхищением. Ещё бы. Вчера я был Падалью из барака, а сегодня из-за меня на их головы спустился живой бог.
Идти я не мог. Гарь и второй псарь буквально тащили меня подмышки. Правая нога превратилась в бесполезный кусок мяса. Ботинок волочился по снегу, оставляя борозду, а торчащий арбалетный болт то и дело цеплялся за наст.
Нас вывели на открытое пространство и остановили. Я поднял тяжелую голову и посмотрел на Рэна.
Отец молчал. Вокруг стояла звенящая тишина, которую нарушало только гудящее дыхание огромного зверя.
— Ближе, — ровно произнес Рэн.
Псари дернулись и потащили меня вперед. Мы остановились в нескольких шагах от Грохота. Глава клана стоял каменной статуей, но я-то видел, как напряжена его спина.
Рэн даже не удостоил его взглядом. Он смотрел только на меня.
— Еще ближе.
Меня проволокли мимо Грохота. Я скосил глаза на его лицо. И увидел то, чего в клане Железной Узды не видел никто и никогда. Хозяин хребта был явно напуган по-настоящему.
Меня остановили у морды Владыки.
И в эту секунду тишину разорвал знакомый, раскатистый клекот. Где-то за заснеженными хребтами кричал Искра. А следом донесся знакомый писк Сухаря.
Я вскинул голову. Даже Рэн чуть обернулся в седле.
Из-за черных скал, стелясь низко над землей, вынырнули две тени. Мои драконы. Они сделали широкий круг, проходя прямо над Владыкой. Огромный зверь Рэна глухо заворчал и поднял массивную голову, провожая их взглядом.
И тут лагерь прорвало.
Те драконы, что сидели на цепях у Врат, виверны в загонах — все разом зарычали, завизжали, щелкали клювами. Это был какой-то безумный гимн свободе, который вели Искра и Сухарь.
Искра заложил крутой вираж и рухнул в снег неподалеку от меня. Белая крошка разлетелась веером, по темной чешуе пробежали легкие молнии. Сухарь плюхнулся следом. Теневой дрейк кинул лишь один взгляд на гору мышц и электричества, возвышающуюся над нами, испуганно пискнул и тут же отбежал подальше, поджав крылья.
А вот Искра выпрямился и зашагал вперед гордо и уверенно — всем видом показывал, что если сейчас начнется драка, он встанет между мной и этой горой.
Я улыбнулся. Чертовски рад был их видеть.
Искра смерил клановых ненавидящим взглядом. Я видел в его глазах отчетливо — осознанную ярость к тем, кто его ломал. Затем он плотно прижал крылья к бокам, подошел ко мне вплотную и уставился на Владыку.
Искра издал низкий рык.
Огромный дракон чуть наклонил голову и ответил. Звук был таким густым, что задрожало все вокруг.
А потом Искра опустил голову в глубоком поклоне. От одного стихийного зверя — другому, только старшему по рангу. Сцена была настолько невероятной и сильной, что захватило дух. Никакого принуждения, лишь чистое понимание иерархии.
Закончив с приветствиями, Искра сделал шаг и спокойно уселся рядом со мной.
Сухарь, будто поняв, что убивать никого пока не планируют, метнулся к моей ноге — осторожно обнюхал разорванную штанину, арбалетный болт и запекшуюся кровь. Поднял на меня морду и тоскливо запищал. Он буквально сопереживал моей боли.
— Нормально, Сухарь, — прохрипел я. Горло адски саднило. — Всё со мной нормально. Не переживай.
Мелкий покрутил башкой, зыркнул по сторонам, снова посмотрел на меня. Пискнул. И вдруг выдал громкий, почти взрослый рык. По нашей тонкой нити связи меня ударило чистой эмоцией: «Мы прятались! Ты выжил! Мы вместе».
Наконец, Сухарь угомонился и улегся у моих ног. Правда, расслабляться не спешил — постоянно озирался, нервно подергивая хвостом. Ему здесь явно было сильно не по себе.
