груша. Ничего особенного, но мне на первое время хватало.
Между физическими упражнениями я наливал тело жизненной энергией прошивал мышцы, связки, сухожилия. Получая прирост, которого обычные люди не могли даже представить.
Возвращаясь в номер, я поймал себя на мысли что я улыбаюсь. Довольной, хищной улыбкой.
— У вас что-то с глазами, ваше вы… Александр Николаевич, — осторожно заметил один из охранников.
Проклятие, похоже опять моя сущность рвётся наружу. Я опустил голову, моргнул, опять посмотрел на охранника.
— Что с ними?
— Всё в порядке, — сказал он спустя пару секунд — Похоже показалось, простите.
Предвкушение.
Ярость. Холодная, дисциплинированная, направленная. Ярость охотника, который сам выбрал момент атаки.
Они ещё не знают, но они уже обречены. Их жадность завела в ловушку.
Интерлюдия IX
Кабинет генерального директора «Коммерческой ткацкой компанией» барона Бронникова.
Тот же кабинет, что и раньше — дорогие панели на стенах, тяжёлый дубовый стол, толстые бронированные окна.
Но атмосфера изменилась: воздух будто стал гуще, тревожнее.
Генеральный директор Громов ходил по кабинету кругами, словно медведь в клетке. Наконец когда все собрались он скинул лежащие на столе бумаги прямо на пол.
— НУ ЧТО, ДОВОЛЬНЫ⁈ — взревел Громов. — К НАМ ЕДЕТ ПРОВЕРКА СИБ! ИЗ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА!
Сурков перестал вертеть зажим галстука в руках.
— Чего? Какая проверка? — не понял он, даже приподнявшись.
— В смысле «какая»? — передразнил его Громов. — Служба Имперской Безопасности! С проверкой! К нам!
— Зачем? Откуда информация? — Сурков даже начал слегка заикаться.
— По официальным каналам — тишина. Но… по моим связям прошло что сегодня уже группа выезжает. Без особой конкретики. По слухам четыре человека, в самых высоких чинах. Якобы — внезапный мониторинг производственных объектов, но понятно что едут по нашу душу. Вроде как распоряжения с самого верха.
— Да, мне сослуживец бывший тоже звонил. Предупреждал что есть такая информация в Питерском СИБ. Пока разбираются. — проронил Гаврилов.
— Может просто слухи? — предположил Лаврентьев. — Если информации нет официальной… Подождём.
— Подождём чего? Пока приедут? — фыркнул Громов. — Если информации официальной нет, это наоборот говорит о том что вероятнее всего едут именно за нами.
— Мне кажется вы слишком заворачиваетесь и накручиваете себя. — неуверенно заявил Сурков.
Громов усмехнулся и бросил на стол пачку распечатанных фотографий:
— Это взято из материалов дела с которым они едут. Номера станков. Наших станков. Сфотографированы на нашем заводе. Всё ещё думаете что они едут не к нам?
Повисла тягучая тишина.
По случайным деталям попавшим в фото явно узнавался фирменный стиль отделки цехов Коммерческой Ткацкой Компании.
— Да б. я…
— Это всё он… — процедил Громов. — Эта сука-цесаревич. Нажаловался. Я же говорил что нужно было с ним по уважительней… Это же наследник престола!
— Это было распоряжение сверху, вы же сами знаете. От кураторов Барона. — Гаврилов развёл руками. — Поставить его на место, осадить. Мы не могли не выполнить
— Кстати, точно! А как же кураторы? Они же обещали тормозить любые проверки…
— Обещали. — мрачно отозвался Громов. — Но напрямую выхода у меня на них нет. Может быть барон смог бы решить…
— Барон! — Сурков сглотнул слюну. — Барон выходил на связь?
Громов покачал головой:
— Нет. Это, б… ь, хуже всего. Молчит.
Чирков встрял:
— А что они ищут-то? Может они просто так? Плановая проверка…
Посмотрели на него так, словно он предложил выйти в окно.
— Ты совсем тупой, да? — спросил Лаврентьев. — Фотографии видел? Они сто процентов едут к нам и едут с конкретной целью.
Опять молчание.
— Так, а что мы сидим? Нам нужно приводить документы в порядок. — Лаврентьев встал.
— Х… с твоими документами, если вопросы посерьёзней. Нужно вывозить станки, срочно. — Громов стукнул рукой по столу.
— Куда вывозить⁈ — опешил Сурков.
— На любой склад, хоть к чёрту на кулички. Лишь бы здесь не нашли. Пока всё не уляжется. — напомню вам что по документам это станки Смоленского текстильного.
— Ну так давайте вывозить, в чём проблема то? Документы причешем. Станки спрячем. А пока они будут искать, наши ребята в органах разберутся. Не так уж всё страшно. За пару дней вопрос решится. — Сурков выдохнул.
Громов кивнул, но лицо его оставалось каменным, но веко дрожало от ярости.
— Есть ещё одна проблема.
Он бросил на стол тонкую папку с договором.
Все взгляды тут же стали одинаково несчастными.
— Ваш еб… ий заказ, — прошипел Громов. — Мы сорвём сроки. И попадём на неустойку.
— Да ну на… й. — Сурков схватился за голову. — Я… я вообще забыл про него… — он застонал. — Ну пи… ц…
— Там же неустойка… в двадцать раз больше суммы контракта…
— Было же в десять? Откуда двадцать⁈ — Лаврентьев опешил.
— Было десять. Но один господин взялся торговаться и выбил себе оплату не в пять, а в семь раз выше прайса. Ну и неустойка подросла. — саркастично кривляясь сказал Громов. — Да, Илья? — добавил он, обращаясь к своему заму.
Сурков молчал, не отрывая взгляд от стола.
— Я ГОВОРИЛ! — сорвался Громов. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ НЕ БРАТЬСЯ! Б… дь, б… дь, Б… ДЬ!
С каждым словом он бил по столу так, что документы подпрыгивали.
Сурков, судорожно морщась, зарылся в бумаги.
— Семён, как там по заказу? Сколько успели сделать? — обратился Сурков к начальнику производства.
— Мы процентов двадцать… ну тридцать максимум успели. Ещё недели две минимум, если без сбоев в таком же режиме. — замявшись ответил тот.
Заместитель генерального директора резко поднялся, взгляд его прояснился:
— Ладно! Успокоились! Сроки были два месяца. Неделя прошла. Допустим, СИБ будет у нас даже три недели, хотя обычно они столько не работают, но допустим худший вариант. Они либо ни… на не найдут, либо наши люди найдут способ «убедить» их вернуться в столицу.
Он говорил быстро, цепляясь за любой вариант спасения.
— Тогда у нас всё ещё останется время. Мы можем успеть. Мы успеем!
Громов тяжело дышал. Лицо красное, глаза бешеные.
— Если не успеем… — он ткнул пальцем в договор, — … то нам конец. Ты, — он ткнул в Суркова, — первый пойдёшь под раздачу.
— Ай, не надо а… — пробурчал Сурков. — Сейчас надо решить проблему, а не начинать обвинять друг друга!
— А я вот НАЧНУ! — рявкнул Громов. — Я говорил не надо, а вы сделали. Не послушали меня! Если мы с этим не разберёмся — нас сотрут.
— А зачем ты нас слушал? Ты же генеральный. Если чуял подвох, надо было говорить «нет!». Сам виноват. — добавил Лаврентьев. — Вы решайте, а я пошёл бумаги в порядок приводить. — он встал из кресла и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
Громов даже задохнулся от возмущения, но смог взять себя в руки.
— Значит так, — наконец сказал он, садясь
