нечего? Зажал что ли?
– Денег нет.
Тесть охает, хватается за сердце, но потом бьет себя в грудь, откашливается и сочувственно смотрит на меня.
– Кинули?
– Нет, квитанция на месте, а денег нет. Весь дом обыскал. Я вот что подумал – может, Алевтина у вас их спрятала?
– Зачем?
– Ума не приложу. Дома пусто, трешку нашел, еды детям купил. Овощей немного есть, а кормить то чем-то надо.
– Засада… А я уж было размечтался… – Тесть снова чешет шею, радостное выражение улетучивается. Если и "отмечать", то точно не на мои.
– Вспомните. Может, приносила?
– А? – Выныривает из своих мыслей и не сразу соображает, чего я от него хочу добиться. Приходится напоминать.
– Слушай, Мишань, ты лучше у матери спроси. Про деньги – это к ней. Я ж как получку приношу, сразу ей отдаю. Бабы лучше знают, что куда потратить, а что сохранить. Давай-ка забором займемся. А то обед скоро, а у нас там еще банька, да птичник поправить хотел.
– Банька с птичником подождут. Забор поправим, не дай Бог, на детей упадет или собаку вашу придавит. А остальное потом. Мне работу надо найти.
– Ты ж приехал только. Отдохни, как раз с делами управимся. А в понедельник пойдешь устроишься куда-нибудь.
Как же у него звучит все ладно, да удобно. Отдохни и огород заодно вскопай.
– Мне деньги сегодня нужны или завтра край. Сына привлекайте, вот и успеете все.
– Ваську не трогайте! – Теща все же расслышала окончание нашего разговора и не удержалась со своими пятью копейками. – У него работа тяжелая, пусть отсыпается!
От ее окрика тесть вздрагивает и на выдохе шепчет "ведьма". Странно, что он не слышал ее утренний ор. Или просто не хотел слышать.
Она некоторое время висит на подоконнике, потом ее снова поглощают кухонные недра.
– Слышь, это… – тесть шепчет и дергает меня за штанину. – Прикрой меня, а.
– Прикрыть? От кого?
Вражеской пули? Прослеживаю его взгляд от приоткрытой двери в баньку до кухонного окна. Ага, понятно.
Поднимаюсь, делаю пару шагов в сторону грядок, разворачиваюсь, распахиваю дверь бани пошире, опираюсь на нее и громко перечисляю, какие именно манипуляции мы сейчас будем проделывать с забором.
Тесть сжимается, подбирает ноги – теперь он почти полностью скрыт от всевидящего ока. Юркает в баню, звякает, булькает и спустя мгновение выкатывается обратно. Повеселевший и раздобревший.
– А столбики лучше залить гудроном.
На этой фразе наше уединение нарушает снайперская винтовка. Она больно бьет словами и полотенцем. Не меня – тестя.
– Опять налакался с утра! Глаза б мои тебя не видели!
Он вяло отбивается и подмигивает мне. Следом за тещей на огород высыпают дети. Варя тащит Маняшу, пацаны – Черныша, Уля – кошку. Зверинец перетягивает на себя внимание и прерывает семейный скандал.
– Куда собаку на огород, ироды! – вопит теща, испуганно оглядывается на меня и исправляется. – И родные мои, домой ее, назад, в будку!
Женская часть коллектива уводит Черныша и скрывается в доме, а мальчишки остаются на нашем попечении. Уж при внуках надеюсь, дедушка в баньку пореже нырять будет.
– А это неплохо, что ты башкой-то вчера приложился, – свистит перваком мне на ухо. – Ты мне такой больше нравишься. И с гудроном хорошо придумал. На неделю краля твоя укатила. Насчет денег не знаю. Твои или нет, но какие-то гроши у нее с собой точно были. Только это… – прикладывает палец к губам. – Матери тсссс.
Глава 18
Матери тссс… Интересное дело. Появились какие-то факты о моей "жене", но обсуждать это ни с кем нельзя. Что за тайны-то мадридского двора. При этом все упорно делают вид, что ничего необычного не происходит.
Теща в доме с девчонками, Черныш привязан у будки. Киваю ему мимоходом. Давай, мол, друг, пока на базе посиди, а позже прогуляемся.
На кухне идиллия. Варя сидит на диване с книжкой, рядом Маняша, пытается вырвать страницы. Уля смотрит в окно, подперев голову рукой. Теща крутится возле нее, поправляя то прическу, то одежду, с которой совершенно ничего не происходит.
– Температура больше не поднималась? – киваю на Улю. Теща отрицательно машет головой.
– На поправку идет. Вот что значит у бабушки лечиться! – произносит с гордостью и укором, но ее шпилька пролетает мимо.
Значит, Аля уехала на неделю… А куда? Да, собственно… Какая мне разница? По большому-то счету. На повестке дня более важный вопрос.
– Ты чего хотел-то?
– Пацанов заберу, мы за гудроном сейчас поедем. Просто предупредить хотел.
– До обеда вернетесь?
– Мы недалеко. Тут, у садика. Еще момент есть. Можно будет у вас детей на денек оставить? Возможно и на ночь..
Теща медленно поворачивается ко мне, ее лицо выразительно вытягивается, руки упираются в бока, вид смешанный удивленно-рассерженный.
– Ты нас бросаешь? – Варин голос прерывает напряженную паузу.
– Нет, конечно, Варюш! – спешу ее успокоить.
– И куда это ты намылился? – прорывает теща.
– Мне на работу надо сходить. – отвечаю не ей – Варе. – Быстро денег заработаю и вернусь.
– Ты же только что заработал. И много! Мама говорила, что ей теперь надолго хватит.
Хм, а вот это интересная ремарка. Детская непосредственность или Алевтина действительно только себя имела ввиду, говоря про деньги? Конечно, полгода вахты в суровых условиях – сумма немалая.
Но… у меня ее нет. И рассчитывать приходится только на себя.
– А я уж подумала… – задумчиво произносит теща, но мысль не продолжает.
– Бабушка, а ты про маму что-нибудь выяснила? – Варин вопрос приводит тещу в замешательство. Она тушуется, еще усерднее поправляет Уле волосы и одергивает платье, как будто эти движения могут заменить ее ответ.
– А, бабуль?
"Бабуля" усердно пытается уйти от ответа.
– Погоди… – она прищуривается, делает шаг ко мне и поводит носом.
Принюхивается что ли?
– С дедом тяпнуть успел? – Ее обвинение звучит неожиданно и нелепо. – Надо же, и ты туда же. Одного алкаша мне тут мало.
– Ерунду нести прекратите, – обрываю ее. – Тем более при детях. Если не хотите отвечать на их вопрос, то им об этом и скажите. Они все еще с нами в одной комнате находятся. А на меня тему переводить не нужно.
– Бабушка, больно уже! –
