в Политбюро не вхож.
– Значит, говорите, он снова появится в этом цыганском театре для сбора информации вскоре. Я правильно понял? – задумчиво спросил Андропов.
– Все верно, Юрий Владимирович, – подтвердил Вавилов. – В театре ему предлагали через дней пять зайти, а он сказал, что зайдет через неделю. Как раз завтра…
– Придумать бы нам что-нибудь. Ловушку, может быть, какую-то для этого подручного Голосова, – задумчиво сказал Андропов. – Подумайте над этим, Николай Алексеевич, хорошо? Нужно, чтобы у Кулакова появилась какая-то неверная информация, на основании которой он какие-то шаги в адрес Ивлева сделает, но в результате ничего у него не получится толкового. Есть у вас там опытные аналитики, так пусть они подумают, что можно было бы придумать. Главное, что на уровень номенклатуры мы не лезем. Ни Голосова, ни Кулакова лично не затрагиваем. А вот на более мелком уровне мы вполне можем в игры с ними поиграть.
– Подумаю, Юрий Владимирович, – пообещал Вавилов.
***
Москва
Ну вот, документы на визу сдал. Вспомнил разговоры с Сатчаном и Гусевым, как оба меня отговаривали в Италию ехать. И я бы, может быть, прислушался к ним и отказался бы от этой поездки, не будь она для меня так важна. Надо же официально за мной закрепить двадцать процентов от капитала Эль-Хажжей… Так что вопрос о том, ехать или не ехать в Италию, передо мной даже не стоял. Конечно, ехать. Если Тарек будет и дальше все делать с учетом моих рекомендаций, то эти двадцать процентов со временем выльются в миллиарды долларов.
После краха СССР часть моих денег с Запада нужно будет привезти в Россию под видом иностранных инвестиций. Можно будет много на них всего хорошего сделать для страдающего от распада страны населения. Всем не помогу, но хоть часть обеспечу хорошими рабочими местами с серьезной зарплатой…
Да, подомну под себя также и кусок промышленности страны. Уж лучше я, чем Березовский какой-нибудь, который все соки выжмет из рабочих… Я эту корпорацию, что сколочу, буду разумно использовать для политического влияния на руководство страны. Знаю же все кочки, на которых будем спотыкаться и в девяностых, и в начале двадцать первого века…
Ну и еще одна причина ехать именно сейчас. С Андроповым я договорился, и сейчас меня из Москвы в Италию отпускают. Будет ли у меня такая же возможность, к примеру, через месяц, если я сейчас от этой поездки откажусь, чтобы гарантированно вступить в партию?
Нет, не факт. Мало ли, тот же самый Андропов в очередной раз меня для какого-то разговора вызовет, а я что-то, что ему не понравится, скажу. Не исключена такая ситуация? Конечно же, не исключена. Не знаю же я, как гарантированно не расстроить сказанным председателя КГБ… Всякое может произойти. Да даже какую-нибудь клевету кто-нибудь про меня рассказать может, в которую Андропов поверит, и все наши договоренности немедленно пропадут.
Так что вступление в партию – вещь, конечно, важная по нынешним обстоятельствам. Но на фоне того, ехать или не ехать, – совершенно второстепенная.
Да вот даже если взять мою работу с Межуевым. Ну не вступлю я в партию из-за этой поездки. Так что мне теперь, с КПК, что ли, никто не даст сотрудничать? Я и так два года, будучи беспартийным, с КПК в лице Межуева прекрасно проработал. Значит, просто останусь в Верховном Совете. Может быть, даже Межуев для меня там какую-то более высокую должность найдет. Повыше, чем референт. Вот и все.
А заниматься буду всем тем же, чем он для меня запланировал в этой потенциально возможной должности инспектора в составе КПК.
Но и игнорировать предостережение со стороны Сатчана и Гусева я, естественно, тоже не собирался. Поездка в Италию накануне приема в партию может быть действительно чревата проблемами.
Если умные люди, да еще неравнодушные к моей судьбе, об этом предупреждают, значит, эти предупреждения мне необходимо учесть. Поэтому в четверг на лекцию по линии общества «Знание» я еду выступать на московскую фабрику «Мосгалантерея».
Это самый крупный производитель всего, что связано с чемоданами и сумками в Москве. И моё сегодняшнее выступление на этой фабрике будет частью той комбинации, что я продумал, чтобы подстраховаться с поездкой в Италию.
На фабрике меня встретил профорг прямо на проходной. Дело вполне обычное – выказывают тем самым уважение пришедшему к ним лектору.
Профоргом тут был мужик лет сорока пяти.
Я тут же пошел с задуманных козырей. Показал свою корочку сотрудника исполкома и сказал:
– А я ведь хотел бы еще, помимо лекции, что у вас прочитаю, переговорить о том, интересует ли вас поддержка со стороны исполкома в модернизации вашего предприятия. У вас же есть какие-то планы по модернизации?
– Да, конечно, – немного растерянно ответил профорг. – Но я, само собой, в деталях не разбираюсь. Не мой профиль. Но я в любом случае хотел вас к замдиректору отвезти, он просил познакомить его с лектором. Тем более тема сегодняшнего выступления «Западная Европа как марионетка США» для него достаточно интересная. Он у нас человек эрудированный, интересуется вопросами внешней политики. Да и о вас он наслышан. Читает постоянно ваши статьи в газете «Труд». Это же правильно нам Ионов сказал, что вы в «Труде» журналистом еще работаете?
– Да, все верно. Так оно и есть, – подтвердил я.
– Ну вот, – обрадовался профорг. – Так что давайте пойдем к замдиректору, и заодно вы там и эти вопросы по модернизации нашей фабрики с ним уточните.
Замдиректора
