и выпил все до дна, чувствуя, как по телу мгновенно растекается приятный холод, а картинка перед глазами становится четче.
— Бодрит и охлаждает, — добавил я, ставя пустую посуду на стол. — Попробуйте.
Командир, видя, что я жив и здоров, взял вторую пиалу, провел ладонью над ней, а я заметил, как от его ладони отделилась синеватая энергия. Проверяет, видимо. После чего он выпил чай залпом, как это обычно делают ватажники. Он покатал напиток во рту, прислушиваясь к ощущениям, а потом поставил пиалу на стол.
— Интересный у тебя чай, — он выделил последнее слово, — но этого мало, чтобы госпожа тратила на тебя свое время. Если это все, можешь идти. И не отвлекай моих бойцов от службы.
Но я даже с места не сдвинулся. Не говоря ни слова, достал второй бурдюк и открыл его. В ту же секунду из горлышка, словно жидкий азот, повалил густой белый пар, который не обжигал, а лишь слегка покалывал кожу холодом. Запаха почти не было, только едва уловимый аромат озона, какой бывает в воздухе сразу после сильной грозы.
[Ледяная крепь]
[Качество: среднее]
[Эффекты: длительное и качественное усиление и укрепление тела, повышение регенерации тканей]
[Негативные эффекты: при чрезмерном употреблении может вызвать переохлаждение внутренних органов, судорогу, снижает чувствительность]
Я так же разлил его по пиалам, убрал бурдюк в сумку и выпил свою порцию под внимательным, прищуренным взглядом командира. Ощущения были такие, будто я проглотил кусок чистого льда, который в следующую секунду превратился в огонь. Мышцы буквально набухли, стали крепче и наполнились такой силой, что мне вдруг захотелось пробежать пару кругов вокруг города. Я сжал кулаки, чувствуя силу, и выдохнул небольшое облачко ледяного пара.
— Немного придает сил, — кивнул я на вторую пиалу, потом посмотрел Доглу прямо в глаза.
Командир усмехнулся и почесал щетину.
— А ты, я гляжу, не сдаешься, услышав «нет».
— Не привык отступать, — парировал я.
Он выпил вторую пиалу, явно не ожидая ничего особенного, но замер на месте, так и не успев поставить пиалу на столешницу. После чего уставился на свободную руку, сжал пальцы в кулак, как я только что. Его жилистые предплечья вздулись, перекатываясь жгутами мышц. Весь его облик мгновенно изменился, насмешливая улыбка слетела с лица, а сам он стал собранным, и от него повеяло знакомой аурой давления.
— Сколько его у тебя в наличии? — спросил он уже совершенно серьезно.
Глава 16
Догл смотрел на меня, не отрываясь. А я вдруг понял по его грубому лицу и мозолистым рукам, что он больше воин, чем торговец. Вон и меч в ножнах у изголовья кровати прислонен к сундуку. Возможно, я вообще ошибся, посчитав его управляющим. Не зря же его кличут командиром.
— Готового? — заговорил я наконец. — Врать не буду, господин Догл. У меня его сейчас немного, и, по сути, это всё, что есть в наличии.
Я легонько хлопнул ладонью по сумке, где глухо булькнули два ледяных бурдюка. Догл наклонил голову набок, прищурился, и в этом его движении проскользнуло что-то птичье, хищное, зато голос его остался спокойным, хотя в нем и проступило явное недоумение.
— Ты пришёл продавать то, чего у тебя нет? — спросил он, и уголок его губ едва заметно дернулся, обозначая то ли усмешку, то ли раздражение.
Я не стал суетиться или оправдываться. К чему это? Догл уже попался на крючок, явно распробовав уникальный чай во всех смыслах. Я и сам чувствовал, как в груди вертится ледяной шар, а тело полнится силой.
— Прошу вас не торопиться с выводами, господин Догл. Я пришел показать вам то, что я могу делать, и на что способен мой чай, если его правильно приготовить. Я пришел показать себя и договориться о долгосрочном сотрудничестве, а это немного не то, что вы подумали, не так ли?
Командир медленно встал из-за своего массивного стола, обошел его и уселся на его край, придерживая пустую пиалу за донышко и задумчиво вертя её в пальцах. Он молчал, давя на меня, но я только усмехнулся про себя от этой попытки нагнать напряжения. Каждый в этом мире думает, что может обуть мальчишку. Ну, пусть попробуют.
Я стоял смирно, слушая, как за тонкими стенками шатра ржут кони и переругиваются обозники, пока Догл наконец не прервал тишину.
— Сколько действует твой настой? — вдруг спросил он, и в его взгляде проступил профессиональный интерес человека, который отвечает за жизни людей в караване.
— Пока вот здесь не потеплеет, — я мгновенно ткнул себя пальцем в область солнечного сплетения, где всё еще ворочался холод. Хотя и понимал, что мой ответ слишком обтекаемый.
Признаваться Доглу, что точного времени действия не знаю даже я, потому что сложно в такое поверить, я не стал. Командир медленно покачал головой.
— Такого бурдюка хватит на день пути? Сколько там порций внутри? Сколько хранится? — спросил он снова.
Я быстро прикинул в уме объем моих кожаных мешков, в каждом из которых было литра по полтора. Одна порция — это как раз такая пиала, значит, в одном бурдюке около пятнадцати полноценных порций. То-то вчера вечером мои каналы ныли от напряжения, пока я на протяжении пары часов вливал энергию в эти чаи.
— Тринадцать или пятнадцать порций, — уверенно ответил я Доглу, глядя на его мозолистые руки. — И сразу предупрежу, что разбавлять его обычной водой из кувшина не выйдет — свойства будут уже не те.
Догл усмехнулся, поняв мой намек, поставил пиалу на стол рядом с собой и посмотрел на меня с интересом.
— Хранится сколько? — уточнил он.
— Пока не выдохнется, — произнес я уверенно.
— Парень, — нахмурился Догл. — Ты понимаешь, что предлагаешь сырой товар?
— Товар рабочий, а вот как вы его будете использовать и хранить — это вопрос отдельный.
Догл с минуту буравил меня взглядом, а потом хмыкнул.
— На ночь твой чай пить можно? Второй который. Не замерзнет часовой на посту от него? — прищурился он.
— Вы ведь сами чувствуете, как ваши мышцы сейчас работают, — заметил я с легкой усмешкой, — так что нет, он не даст замерзнуть. Но в одном вы правы, господин Догл. Его лучше пить именно днем, когда солнце жарит, а на вечер…
Я не стал договаривать, потому что понимал, что пока не
