могу предложить им готовый горячий сбор, который они смогли бы заварить сами в походных условиях, ведь мой метод требует колодезной воды и моего личного участия. Догл по-своему понял мою заминку, он поскреб щетину на подбородке и снова вперил в меня свой пронзительный взгляд.
— У всякой алхимии есть свой негативный эффект, своя цена, которую приходится платить телу. У твоего напитка она тоже есть? — спросил он прямо.
У меня сама собой дернулась щека.
— Да, цена есть, но это не алхимия в привычном вам понимании, — признался я, глядя ему в глаза. — У моего чая негативный эффект проявляется гораздо мягче, и то он наступает только в том случае, если человек решит переборщить с дозировкой.
— Переборщить — это сколько? — Догл подался вперед, а глаза его стали будто бы ярче.
— Не проверял, — честно ответил я, слегка поежившись под его взглядом, — но думаю, что три или четыре пиалы подряд для обычного человека будет уже слишком много. Могут начаться судороги, чувствительность пропадет, и можно отморозить себе что-нибудь внутри. Но если пить понемногу в течение всего дня, то организм справится. А вот для вас…
Я наклонил голову, осматривая сухую фигуру Догла. Тот как-то неопределенно хмыкнул, но промолчал. А я добавил:
— Для вас я даже не знаю, где этот предел.
— Мне и двух твоих бурдюков мало будет. Любому восходящему от четвертого ранга, как я, заемная сила вовсе без надобности, — Догл самодовольно усмехнулся.
— И всё равно освежиться в полдень будет рад всякий, даже самый сильный восходящий, — заметил я, и эти слова вызвали у командира короткий, уважительный кивок.
— Продавать ты себя умеешь, парень, этого не отнять, — поднялся он со стола и заложил руки за спину. — Но грош цена твоим словам, если ты не сможешь обеспечивать нас этим чаем в нужных объемах. Так ответь мне на главный вопрос, Тинг: сможешь сделать хотя бы десяток таких бурдюков за один день, если мы ударим по рукам?
Я не стал отвечать сразу: я представил, сколько энергии это потребует от моего Родника и сколько времени придется провести в мастерской, балансируя элементы льда и дерева.
— Всё зависит от цены, которую вы готовы предложить за мой товар, за мои руки и за мои уникальные рецепты, господин Догл, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
— Наглости тебе не занимать, а она таких любит, — протянул он непонятное.
— Что? — не понял я его.
Но Догл вдруг ушел в себя, задумавшись. И я не стал ему мешать, переспрашивая, что он имел в виду. Пусть думает. Мне бы и самому не помешал подумать, что говорить дальше и что предлагать, потому что я ходил буквально по краю. Но выбора не было. Времени не было. Вчерашний приход Варга и едва не повторившийся приступ Лиры гнали меня действовать.
Командир медленно перевел взгляд на пустые пиалы, потом снова посмотрел на меня, будто я зверушка какая.
— Как, говоришь, чаи твои называются? И что у них за эффекты? — спросил он глухо, все еще о чем-то размышляя.
Одного этого вопроса мне хватило, чтобы понять, что на таких сильных восходящих, как он, мои чаи действительно действуют очень слабо. Видимо, дело в том, что они приготовлены из трав всего лишь первого ранга, а его организм привык к куда более мощным алхимическим стимуляторам. Но даже так он явно ощутил разницу, раз продолжал этот разговор.
— Первый — Освежающий сбор, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Он охлаждает, хорошо бодрит и отлично утоляет жажду в жару. А вот второй — Ледяная крепь. Это уже серьезный чай, господин Догл. Обычным торговцам в обозе он без надобности, а вот вашим воинам, как редкая замена алхимии, вполне может пригодиться. Они ведь у вас все восходящие?
Догл вдруг резко изменился в лице, его глаза недобро блеснули, и он сделал полшага в мою сторону, отчего воздух в шатре мгновенно стал плотным и тяжелым.
— Восходящие, — кивнул он, и я почувствовал, как от него ударила тугая волна силы, которая сбила мне дыхание и заставила сделать невольный шаг назад. — Только ты, парень, не вздумай учить меня, как мне дела вести и кому что давать. Не люблю я этого, понял?
Я сглотнул, чувствуя, как сердце забилось чаще, а устоял на ногах только благодаря Ледяной крепи, которая всё еще действовала, наполняя мышцы силой и не давая коленям подогнуться под этим давлением. Если бы не мой чай, я бы сейчас точно не удержался и позорно осел на задницу. Догл, заметив, что я еще держусь, удовлетворенно кивнул и медленно убрал ауру, так что дышать сразу стало легче.
— Давай сюда свои сборы, — потребовал он, протягивая руку.
Я на мгновение замешкался, потому что отдавать всё сразу без задатка было рискованно, но Догл наградил меня таким гневным взглядом, что я решил не испытывать судьбу. Медленно вытащил из сумки оба прохладных бурдюка, которые за последние пару часов таскания под палящим солнцем ни капли не нагрелись, и передал их командиру.
Догл взял их, подкинул на руке.
— И чего это я сам голову ломаю, — бросил он, направляясь к выходу из шатра. — Жди здесь и не трогай ничего, если не хочешь лишиться своих драгоценных рук, мастер.
Он вышел наружу, и полог шатра еще долго колыхался после его ухода. Я остался один в тишине, которую нарушал только далекий шум лагеря и крики погонщиков. Было ясно, что Догл решил проверить мои чаи на своих подчиненных прямо сейчас, но почему он не позвал меня с собой, я так и не понял, хотя это было бы логично, если он хотел убедиться в моей честности.
Я осторожно осмотрелся, стараясь не сходить с места. Да, типичное обустройство жилья походного человека.
Но тут мой взгляд упал на массивный стол, заваленный бумагами. Прямо посередине лежала развернутая карта местности, нарисованная на грубом пергаменте. Я не удержался и сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть её, потому что до этого момента имел лишь смутное представление о географии этого мира.
На карте сплошной темной полосой тянулся Лес, и я с удивлением осознал, что он идет не только с одной стороны. Оказалось, что люди живут на длинной и сравнительно узкой полосе земли, тянущейся с юга на север, которая зажата Сумеречным Лесом
