участка явно знавали лучшие времена. И если бы не свежая табличка над входом, рядом с которой курил мужчина в форме, то место больше походило бы какой-нибудь заброшке.
— Выгружаемся, — ткнул Гаус кнопку и первым выбрался по трапу на улицу.
Стало заметно прохладнее — но костюм, оправдывая дорогущую ткань, держал температуру. Ветра нет, так что вполне комфортно — хоть и градусов, я бы сказал, было не больше десятка.
Мистер Хайни двинулся ко входу, и я постарался не отставать. Оглянулся на гравилет — тот продолжил стоять открытым. Впрочем, тут вряд ли воруют.
— Доброй ночи, сержант, — кивнул мистер Хайни мужчине на входе — тот уже поспешно откинул окурок в урну и стоял навытяжку.
— Мистер Хайни, сэр. Рад вас видеть, — его взгляд уперся в меня.
— Это мистер Савой, как я и говорил.
— Отлично, сэр. — Закивал тот. — Мы все готовы.
— Ну и проводите процедуры, — махнул старик рукой, поворачиваясь ко мне. — Тан, это сержант Рельфи, он поможет тебе с бумагами.
— Благодарю, мистер Хайни! — Был я искренен.
Хотел пожать сержанту руку, но тот, будто не заметив, махнул мне на приоткрытую дверь — да и сам вошел в нее первым.
Внутри отделение полиции производило и вовсе гнетущее впечатление — ремонта тут не было давно. Ветхие стулья у стен, такого же возраста столы. Только решетки на входе и окнах были небрежно перекрашены по ржавчине. Над головой — линии ламп, эти горели исправно на всем протяжении небольшого коридора, но от этого лучше не становилось.
«Школьников надо водить на экскурсии», — хмыкнул я, стоя перед вертушкой контрольно-пропускного пункта. — «Чтобы даже думать не думали сюда попадать».
Сержант скользнул куда-то вбок вместе с моим паспортом — оформлять пропуск, я же остался разглядывать местное запустение. Депрессивно, пустынно — хотя слышно, как кто-то ходит по коридорам; звуки закрываемых и открываемых дверей — какая-то жизнь происходила. Только это справа и слева по коридору, не видать ничего.
— Порядок, — сунул мне сержант квиток вместо документа.
— А…
— На выходе отдадим. И это… Телефон, ключи — тоже сдать положено. Не беспокойтесь, все положим в сейф. — Указал он на дверь, примыкающую к КПП.
Без телефона как-то совсем тоскливо — особенно зная, что впереди несколько часов оформления.
— Секунду, — сбегал я наружу, надеясь найти мистера Хайни — может, пробьет «исключение из правил».
На улице его не было, да и гравилет стоял с поднятым трапом. В окошке, куда должен был выглядывать турист, тоже оказалось пусто.
— Вытащил все-таки, — удивился я легонько. — Побоялся за обивку…
Где его искать теперь, вообще без понятия. Впрочем, и без старика обойдемся…
Я вернулся обратно и с улыбкой протянул сержанту старую трубку — та все еще была в кармане. Благо, много места не занимала — совсем скромная модель.
А на новой выключил звук. Если что — скажу, забыл.
— Ага, — забрал Рельфи трубку, ключи и прочую ерунду, которую я выгреб из карманов.
Запечатал при мне в пакетик с зип-локом и унес.
— Положил рядом с паспортом, по бумажке получите. — Качнул он «вертушку» проходной, предлагая зайти внутрь. — Тебя про бумажки предупредили?
— Описание, заявление?
— Ходатайство, — поправил сержант. — Описание вещи помнишь?
Кота-то? Серый, красиво-полосатый, глаза умные. Лап — четыре, хвост, усы…
— Вроде бы.
— Вроде бы или точно? Учти, не сойдется — основания для выдачи не будет.
— Постараюсь вспомнить.
— Я к тому, что можно зайти в хранилище вещдоков, посмотреть.
— Было бы здорово, — сдержанно обрадовался я.
— Ага. Тогда налево. А бумаги потом писать будем. — Свернул Рельфи, уводя по крашенному в желтый цвет коридору.
Как прошли половину, хлопнула позади дверь — я обернулся, но та тут же закрылась. Будто человек раздумал выходить.
— Ступеньки, смотри внимательно под ноги, — предупредил сержант.
Мы спускались — в подвал, судя по всему. Стало заметно теплее — во всю работали батареи, спасая помещения от сырости и плесени. Но на стенах это слабо сказалось — следы потеков воды никто и не подумал закрашивать.
Лестница через дверь вела в новый коридор, на этот раз — с пустующими тюремными камерами по правую руку.
Ржавые решетки, кое-как покрашенные в черный, за которыми был бетонный пол с непонятными разводами и нары на цепях — чуть ли не иллюстрация плохого иностранного фильма про «злую Империю». Так-то они запрещены для трансляции, в прокат не выходят — но в сети все есть, и я для интереса промотал один. В общем, очень похоже на типичные «застенки упырей сыскного бюро». И очень грустно, что реальность оказалась настолько похожа на штампы.
— Вам бы ремонт не помешал.
— Да где мы, а где ремонт, — равнодушно пожал плечами сержант.
— Ну, сейчас-то вспомнят. Дело ведь громкое доверили.
— Мы только сторожим содержимое грузовика. Заносили с улицы — выносить будут с улицы.
— Но не должно же быть так грустно все, — недоуменно смотрел я вокруг.
— Да скоро закроемся, — криво улыбнулся Рельфи. — Ты же видишь — никого нет. Объединят с другим отделом, переедем.
— Оно и к лучшему. Жутковато у вас, — поделился я честно.
— Зато никто из задержанных не шумит — сидят смирно, не выделываются. Это ты нашу холодную еще не видел. Там все сразу покладистыми становятся. Помню я одного барончика… — Осекся сержант.
— Разве благородных можно задерживать?
— Ну, тогда он был без документов. Это потом узнали, что барон. А до этого — мало ли что говорят, особенно пьяные.
— Это да. Скандал был?
— Наверное. Мне не докладывают, — буркнул мужик. — Нам сюда, — провернул он вставленный в дверь ключ и зашел в очередное помещение.
Снова коридор, но на этот раз сильно меньше — слева под желтоватой лампой был стол, на котором аккуратной стопкой лежали упаковки с прозрачными комбинезонами и пластиковое ведерко с бахилами. Рядом со столом — шкафчики для переодевания без дверей, на пять человек. В конце коридора еще одна дверь, на этот раз новенькая, стальная.
— Переодеваемся. — Начал деловито раздеваться сержант.
— Эм, — запнулся я, глядя, как тот повесил верх формы и снял обувь, оставшись в одних носках на бетонном полу.
— Вот за той дверью, — ткнул он пальцем
