— лукаво бросила Соня, попытавшись сымитировать колоритный бас Станислава Чекана из знаменитой комедии Гайдая.
Сергей с облегчением рассмеялся, чувствуя, как с сердца словно упал тяжёлый камень. Они вместе вышли в прихожую и принялись неспешно одеваться. Из кухни сразу же поспешила Мария Ивановна, чтобы проводить знаменитую гостью. Она крепко, по-матерински обняла Соню, чмокнула в щёчку и на прощание попросила приезжать в гости как можно чаще, признавшись, что ещё никогда не встречала собеседника, столь тонко разбирающегося в театральной кухне.
Стоявшая под окном «Волга» встретила их прохладой салона. Сергей привычным движением вставил ключ в замок зажигания, и мотор послушно отозвался ровным урчанием. На приборной панели зажглись тусклые лампочки, а механические часы над бардачком продолжили своё невозмутимое тиканье. Сергей плавно выжал сцепление, включил передачу, и машина мягко тронулась, выкатываясь со двора на пустеющие столичные улицы.
За окном проплывала засыпающая Москва. Жёлтый свет уличных фонарей ритмично скользил по лобовому стеклу, на мгновение выхватывая из темноты лицо Сони, а затем снова уступал место мягкому полумраку. Шелестение шин по асфальту действовало на девушку умиротворяюще, хотя в голове всё равно упрямо крутились недавние слова Сергея.
Они ехали молча, и тишина, нарушаемая лишь ровным урчанием «Волги», располагала к честности перед самой собой. Соне не давало покоя его признание. Она слишком хорошо понимала причину его страхов и не могла Сергея в этом винить. Ведь если отбросить весь этот романтический флёр, суровая правда жизни кричала только об одном: актёрская жизнь слабо подходила для крепких и предсказуемых отношений.
«Он ведь прав, совершенно прав, — думала Соня, глядя на россыпь московских огней. — Моя жизнь принадлежит не мне, она принадлежит театру. Этот бесконечный марафон без выходных и праздников, когда личное время сжато до крошечных моментов между репетициями и выходами на сцену. А гастроли? Уехать на два, на три месяца в Свердловск или Ташкент, жить на чемоданах в чужих гостиницах и месяцами не бывать дома… Какая семья выдержит такое?»
Она бросила мимолётный взгляд на сосредоточенный профиль Сергея. Он уверенно вёл машину, аккуратно объезжая ямы на дороге, и было в нем столько надёжности и простого, настоящего мужского тепла. Соне стало почти физически больно от этой мысли, что её мир может разрушить эту идиллию. Ведь за кулисами её ждал не только каторжный труд, но и целый вихрь соблазнов.
«Театр умеет кружить голову, — нехотя призналась себе девушка, и Элеонора Аркадьевна в её мыслях лишь молча, согласно кивнула. — Вокруг всегда будут крутиться элегантные, холёные мужчины — режиссёры, драматурги, столичные чиновники и влиятельные поклонники. Будут букеты с записками, приглашения в изысканные рестораны, неприлично дорогие подарки, от которых порой так трудно отказаться, чтобы не прослыть высокомерной гордячкой. И каково будет Сергею, простому таксисту, видеть всё это? Терпеть шепотки за его спиной, ловить на себе презрительные взгляды моих коллег?»
Соня тихо вздохнула и прислонилась лбом к прохладному боковому стеклу. Жёлтые блики фонарей продолжали расцвечивать салон «Волги», словно театральные софиты. Она понимала, что впереди их ждёт непростой путь, полный испытаний на прочность. Но глядя на сильные руки Сергея, уверенно лежащие на руле, она вдруг отчётливо осознала: она сделает всё возможное, чтобы этот надёжный человек никогда больше не чувствовал себя лишним в её яркой, но такой шальной актёрской судьбе.
— Знаешь, Серёжа, — тихо нарушила молчание Соня, глядя на убегающую вдаль дорожную разметку. — У тебя удивительная мама. Мне с ней было так легко, будто мы с ней сто лет знакомы. Я ведь перед поездкой ужасно волновалась.
Сергей улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги, и крепче сжал баранку.
— Она у меня мировая, это правда, — ответил он, и в его голосе прозвучала гордость за мать. — Но волновалась ты зря. Мама, как твой автограф получила, только о тебе и говорила. А уж после твоих слов про Таганку и Высоцкого она тебя окончательно в ранг святых возвела, — рассмеялся он. — Так что ты теперь у нас практически новый член семьи, официально одобренный, заметь.
Соня негромко рассмеялась, поворачивая к нему голову. В полумраке салона её глаза блестели как-то по-особенному, тепло и доверчиво.
— Я рада, — чуть смущенно сказала она. — Честное слово. В моём театральном окружении всё выглядит как-то более сложнее. Постоянно нужно держать марку, оглядываться на чужие мнения, слушать замечания коллег… А у вас дома я впервые за долгое время почувствовала себя просто обычной Соней. Без ролей и репетиций.
Сергей удивлённо перевёл взгляд на неё. От его недавних сомнений не осталось и следа. Ему стало совершенно не важно, кто она на театральных подмостках. Главное — прямо сейчас эта потрясающая девушка сидела рядом с ним в его «Волге», и она была так близко, что стоило лишь протянуть руку.
Глава 19
«Волга» плавно вкатилась во двор и замерла неподалёку от Сониного подъезда. Сергей выключил зажигание, и двор тут же заполнила ночная тишина, прерываемая лишь далёким, едва слышным гулом проспекта. Фары погасли, и салон машины мгновенно погрузился в полумрак, рассеиваемый лишь блёклым сиянием одинокого уличного фонаря. Они повернулись и посмотрели друг на друга — и нелепые условности вмиг рассыпались. Стрелки часов на приборной панели неумолимо приближались к полуночи. Соня тихонько вздохнула.
— Ну всё, Серёж… — с неохотой прошептала она, нащупывая на коленях свою сумочку. — Уже поздно, мне пора. Завтра снова репетиция, и если приду с тёмными кругами под глазами, художественный руководитель меня живьём съест.
Сергей понимающе улыбнулся, хотя отпускать её не было никакого желания.
— Иди, Сонечка, конечно иди. Отдыхай, набирайся сил, — он протянул руку и осторожно, почти невесомо, поправил выбившийся локон у её виска.
Соня открыла пассажирскую дверь, но вдруг задержалась. Повернувшись к Сергею, она внезапно подалась вперёд, обняла парня за шею и робко поцеловала его прямо в щёку.
— Спасибо тебе, Серёжа, — тихо поблагодарила она.
Дверь «Волги» захлопнулась. Сергей слегка наклонился вперёд, вглядываясь в темноту, провожая девушку взглядом. Соня быстрыми шагами взбежала на крыльцо, на секунду обернулась, помахала ему рукой и скрылась в подъезде.
В окнах её квартиры вскоре загорелся мягкий свет. Сергей дождался, пока в глубине комнаты отчётливо проступит знакомый девичий силуэт, — и лишь тогда, медленно выдохнув с облегчением, улыбнулся своим мыслям и наконец повернул ключ в замке зажигания. Машина мягко заурчала, словно довольный кот, и плавно тронулась с места, увозя Сергея в сторону таксопарка — счастливого, полного
