электрическом ходу, я должен ограничиваться мечтами о нем⁈ Почему не могу жить в загородном доме, а вынужден ютиться на пятом этаже коробки в трехкомнатной квартире?
— Логично.
— Вот и я так думаю. Тут мне знакомая подкинула идейку, мол, перебирайся в столицу, там есть общество социальной самозащиты. Но я люблю Барселону. Почему я не могу организовать такое же предприятие у себя дома? Вполне могу, у меня талант к управленчеству. Другой вопрос, что я не знаю многих нюансов, профиль все же не мой, сами понимаете. Затем и приехал — перенимать опыт.
— Вы планируете вернуться к работе, когда будете иметь надежную защиту?
Стоянов покачал головой:
— Нет, я планирую защиту сделать своей работой. На первое время я отложил денег, по мере того, как эффективность защиты и количество членов будет расти, а количество Вызовов — уменьшаться, появятся свободные средства. Проще говоря, будет возможность платить зарплату административному аппарату и прочим сотрудникам.
Кавано забарабанил пальцами по столу.
— Что ж. Для нас, честно говоря, несколько неожиданно учить кого-то. Мы с Маркусом попытаемся как-то систематизировать наш опыт… Думаю, завтра созвонимся и договоримся о следующей встрече.
Попрощавшись с болгарином, Маркус и Кавано расплатились и покинули кафе, и на улице Кавано сказал:
— Что мне не нравится в нем — так это желание сделать бизнес на всем этом. Мы вот ради идеи стараемся, а он…
Астронавт пожал плечами:
— Как по мне, это хорошо. Каждым делом должен заниматься профессионал. Завтра ваша дочь найдет себе сильного мужа с преференциями и бонусами, моя ненависть выжжет мне душу дотла и угаснет… И все. Дело заглохнет, потому что станет уже ненужным для нас. А идея компании, занимающейся защитой… Это новый уровень. Когда я думаю о корпорации, которую возглавляют сильные, защищающие слабых… это реальный шаг к светлому будущему.
— Да я вот не сказал бы. Снова та же картина, сильные, живущие за счет слабых.
— Не согласен. В подобном случае вы платите взносы — стольник в месяц — и живете спокойно. Конечно, может статься, за много лет набежит сумма, равная, скажем, дому или квартире — но даже в этом случае одна и та же финансовая потеря растягивается на годы, а не происходит мгновенно. При этом вам не надо каждый день опасаться вызова. Ну а если Вызов получит ваша дочь — тут разговоры о деньгах вообще неуместны.
И кстати, заметьте еще вот что. В нынешнем положении на вас может покуситься любой из сильных. Которых, предположим, пятьдесят на тысячу. В случае с корпорацией десять сильных будут защищать слабых от остальных сорока. То есть, количество паразитов, которым вы платите, уменьшается с пятидесяти до десяти. Не сильные обирают слабых, а сильные воюют с сильными. С какой стороны ни посмотри — но это реальный шаг вперед. К тому же, энтузиазм в тяжелом деле — редкость. Но как только запахнет деньгами — найдется много желающих заниматься этим. Если Стоянов преуспеет и создаст прибыльную защитную организацию — к нему уже побегут перенимать опыт, а не к нам, и подобные компании начнут расти, как грибы после дождя. А дальше… Помнится, один римский император боялся восстания — и запретил добровольные противопожарные дружины. Организованный народ всегда опаснее.
— Вот бы только наш «император» не запретил ОСС, — хмуро заметил Кавано.
— Проблемы будем решать по мере их появления.
Домой Маркус возвращался уже затемно. Зашел в магазин, купил себе на ужин сосиски, салат из морепродуктов и свежий хлеб, двинулся к своему дому. Проходя мимо темной улочки, ведущей во двор, услышал звук удара и хруст. Знакомые звуки.
Навстречу торопливой походкой вышел невысокий упитанный мужичок и пошел прочь. Маркус, делая вид, что ему нет никакого дела ни до кого, спокойно прошагал до угла и свернул, остановился, давая глазам немного привыкнуть к мраку. Так и есть, у стены лежит распластанное тело крупного мужчины, под головой уже растекается темная лужица. Рядом — целая бутылка от шампанского, тяжелая и массивная, она оказалась крепче черепа.
Астронавт хмыкнул про себя: брошенные им семена уже начинают прорастать.
Он быстро вернулся на улицу. Убийца не успел уйти далеко, его спина маячит впереди, у перекрестка. Маркус надел солнцезащитные очки, быстро двинулся следом и вскоре нашел его, сидящего на лавочке на автобусной остановке. В этот поздний час своего маршрута ожидали лишь они.
Астронавт сел на противоположный край и положил пакет со снедью на колени.
— Шампанское — плохая идея, — сказал он, глядя на другую сторону улицы.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — отозвался толстяк.
— Если б не понимали — думали бы, что я говорю по телефону. Шампанское — плохая идея. Неходовой товар. Если полиция начнет проверять все покупки шампанского за сегодня — круг подозреваемых может оказаться слишком узок. Если там, где вы купили, было видеонаблюдение — все, баста. Разумеется, если тот тип в переулке навредил вам лично — отыщут вообще на раз.
Толстяк некоторое время молчал, пытаясь справиться с мыслью, что его уже раскрыли, затем сказал:
— Если б вы вызвали копов — они уже были бы тут.
— Верно. Лучше всего использовать пивные бутылки. Товар очень ходовой, продажи слабоалкогольного пива исчисляются сотнями тысяч ежедневно. А может, и до миллиона дотягивает. Тут всех просто не проверить.
— Да плевать. Я купил шампанское неделю назад. И в магазине видеонаблюдения не было.
— Кто был этот тип?
— Понятия не имею. Он захомутал дочку моего коллеги по работе.
— Жаль. Значит, найдут.
— Вряд ли. Во-первых, я выследил этого гада только потому, что девчонку он забрал к себе. Спросят — так и отвечу, что понятия не имею, кто это. Во-вторых — меня и не спросят. Все знают, что я с этим коллегой… враги мы.
— А что ж тогда вмешались?
— Девчонку жаль. Так и мою у меня забрали…
— Дерьмовое это чувство, отомстить способен — но не тому, кому надо, да?
— Ага…
Маркус встал.
— Ладно, мне пора. И это… пиво лучше шампанского.
И пошел прочь.
У каждого человека своя точка кипения, сказал Ральф Эмерсон. Каждый человек закипает при определенной температуре, и ключевое слово тут — «каждый». Кого-то надо обречь на несчастье, полагает Первый. Сильный будет бунтовать и нарушать закон, воровать, грабить, убивать, причиняя много зла. Потому логично оставить несчастным того, кто примет свою судьбу смиренно. Но одного
