сегодня я плачу, — напомнил Ричард. — Я пригласил, я и…
— Ай, перестань, — отмахиваюсь. — Ты и так уже много всего заказал — говоришь, и мыльню? — позволь мне тоже поучаствовать. Эй! — кричу суетящейся возле соседнего столика разносчице, среднего возраста рабыне. — Эй! Ты глухая что ли? Прими заказ.
Если прикинуть, то драхм на пятнадцать размахнулся. И это ещё не всё. Как появится хозяин заведения, тот, который мой должник по гроб жизни, попрошу его часть счёта Ричарда на меня отнести. Надеюсь при этом на скидку, хотя при здешних ценах она не сильно-то будет ощущаться.
Баронета уже не видно. Или маркиз где-то пристроилась и скрыта за головами посетителей, или решила свои вопросы и поднялась в номер. А может по городу гулять пошла. Да уж, что-то много о ней думаю. Ага, так и есть, надо быть честным. Всё ж не каждый день свою бывшую невесту увидишь, заодно с ней познакомишься. А ведь девица реально красивая. И ладная. Теперь, когда понял, что говорил с девушкой, чётко это осознаю. Фигурка — то, что надо. Улыбка и смех вообще отпад.
Однако нет никаких сомнений, что тот, кто с небес управляет этим миром, сделал для меня как минимум два добрых дела: первое, понятно, воскресил здесь, дав возможность прожить ещё раз, второе — уберёг от брака с этой пацанкой. Пацанкой? Нет, это на Земле подобный тип девчонок так можно было бы называть, а тут ещё надо умножить на избалованность и вседозволенность аристократического воспитания. В общем, от такой дряни надо держаться подальше. Нахалка. Блин, и всё-таки, почему я так много о ней думаю?
— Степ, — наставник ладонью заставил Римму пригнуться к столу и за её спиной обратился ко мне. — Судя по тому жесту, ты догадался, кто это был?
— Не тайна рождения императора, — усмехаюсь в ответ.
Говорят, отравленная двадцать лет назад императрица Валерия нагуляла Флавия Неустрашимого от дворцового раба, оттого тот и оказался без крупицы магии.
Лично я в это не очень верю. В этом мире магии, развитой алхимии и травничества предохраняться от нежелательной беременности могут даже не очень богатые девицы. Даже вертепы обеспечивают себя нужными зельями, что уж говорить об императрице, которая имела больше тридцати оттенков энергии в своём источнике.
Просто, такое иногда случается, что у двух одарённых рождается бездарь. Тем не менее, слухи о происхождении Флавия ходили один нелепее другого. В империи за них болтунов жестоко казнили, зато за её пределами болтали все, кому не лень.
— Плохо, — поморщился Ричард.
— Чего ж плохого-то? — не понял его реакции.
— Так теперь будет думать, что это я тебе шепнул, когда шли к столу, — пояснил он.
— Тебе-то не всё ли равно?
— И правда. Может никогда её больше не увижу и ничего о ней не услышу.
— Во-во. А кстати, куда она направляется?
— Тебе-то не всё ли равно? — возвращает от мне пас.
— А вы сейчас о ком? — заинтересовалась пригнувшаяся к столу пухляшка.
— Не твоё дело, — дуэтом отвечаем мы с наставником.
Разносчица обернулась быстро, принеся огромный поднос всего мною заказанного кроме пресловутой дикой утки, ту ещё только предстояло готовить. И ладно, подождём. Благо в весёлой компании это делать легче лёгкого. Девчонки оказались разговорчивыми и без комплексов. Мягкое тело Риммы, которое она позволила мне тискать, очень возбуждало, особенно когда от выпитого помутились мозги. Или наоборот просветлели? Не важно. В танце мы с ней такую чечётку отчебучивали, а потом и в объятиях крутились, что возвращались к столу запыхавшимися. А чего? Любовь-морковь всё понятно, но я молодой здоровый парень. Имею право просто развлечься? Прав Ричард, надо гулять, пока есть возможность. А то лишь Создателю ведомо, что день грядущий нам готовит. Не забыть бы и эту мысль в мой философский трактат включить.
Римма работает писарем в районной управе, где сидит за ведением отчётов по сборам с лавочников. Её туда отец, мелкий клерк в городском казначействе, устроил. Был у неё и жених, как же такой красотке без жениха? Да только, увы для неё, сплыл. Отправился за дворянством в вербовочную контору, оттуда на войну в составе кавалерийского полка, практически не умея ездить на лошади. Итог закономерен — в первой же схватке с габарийцами погиб. Узнала об этом Римма лишь полгода назад, но долго не горевала. Ищет нового жениха, попутно зарабатывая себе на увеличение приданого. Кроме дармовой выпивки и еды, танцев до упаду и помывки в мыльне Ричард пообещал подарочки, не особо ценные, но и не безделушки. Молодец, он пообещал, а я теперь гадай, что подарить, чтобы и жмотом себя не чувствовать, и не продешевить.
Утку нам принёс хозяйский сынок, девки просто зашивались с таким количеством посетителей. Увидев меня, признал, и — чему удивляться? — вскоре рядом со мной нарисовался сам владелец «Золота Кранца». Мне к тому времени было уже море по колено, как-то не очень следил за собой. Всё же увидел, как в обрадовавшемся моему нежданному появлению отельере-кабатчике боролись алчность и благодарность. К его чести скажу, второе победило. Вернул две золотые монетки по пять драхм из той горсти, что я насчитал по ценникам. И это с учётом погашения части трат моего наставника.
Интересно всё ж, а куда эта маркиза-беглянка девалась? Пока танцевал, высматривал её за столами, но не увидел. Её дружинник — или не он? — мелькнул опять возле стойки и сразу же ушёл. Блин, чего я об этой хамке вспоминаю? Дура ведь набитая, сразу понятно. Сбежала от родителей и шляется по чужому королевству в сопровождении непонятного парня. Наверное у меня мысли скачут из-за возбуждения, которое мне дарит роскошное тело Риммы. Специально ведь по любому поводу прижимается. Нравлюсь или подарка хорошего ждёт? А почему я решил, что одно исключает другое?
— Ну что, друзья! — поднимается уже основательно захмелевший наставник. Кстати, если кто-то подумает, что когда он в таком состоянии, с ним можно справиться в схватке на клинках, тот очень сильно удивится. — Пойдёмте мыться! Стол и там уже накрыт, вода нагрета, ткань приготовлена. Степ?
— А что я? — обнимаю пухляшку. — Я всегда за чистоту.
На улице уже темно, поэтом, есть ли у нас осветительные амулеты, нет ли их, провожать нас от выхода во двор до ряда мылен пошёл дворовый раб с ярким факелом, освещающим посыпанную щебнем
