угроза, или он просто решил поддеть меня заодно с Гердой? В любом случае, напрасно он это сказал. Я ничего не забываю и буду следить за ним с двойным усердием.
— Слушай, Ари, мы уже который раз отлучаемся, и мне это начинает нравиться, — призналась северянка.
— Ты прекрасно знаешь, что мы делаем это по веским причинам, — осадил я девушку.
— Не волнуйся, я же вижу как на тебя смотрит эта радийская девчонка. Но знай, что мне нравятся сильные и уверенные в себе парни, и если Седова сглупит, вспомни обо мне.
— Что ты устроила? — перевёл я тему, и на удивление, Герда виновато посмотрела на меня и опустила глаза. Она пожала плечами, словно хотела извиниться за произошедшее, но всё жё принялась спорить.
— Он считает себя потомком великих воинов, но я знаю, что это не так.
— Послушай, ты можешь считать его кем угодно, но нам не нужны лишние конфликты в походе. Сейчас не самое подходящее время сводить счёты.
— Ошибаешься, — Герда лукаво подмигнула мне и хитро улыбнулась. — Сейчас, когда над нами нет постоянного контроля, самое время свести счёты.
— Учти, что без согласования с остальными ребятами четвёрки, ты действуешь на свой страх и риск, и можешь подставить всех нас. Мы всё ещё ученики лагеря и пусть не можем терять баллы, но нарваться на более серьёзные проблемы проще простого, и Никанор это продемонстрировал. Мне бы не хотелось закончить свои дни, отдав силу тронгам.
— Я тебя поняла, буду осторожнее, — согласилась Герда и посмотрела на меня едва не с благоговением.
Когда мы вернулись в лагерь, Никанор уже отправил Йорхаймов спать, а Бертекс загнал нас в дозор. Готов поспорить, что это уловка наставника, чтобы уладить конфликт. Наша четвёрка провела в дозоре три часа, пока нас не сменили альперинцы.
Утром после завтрака мы продолжили путь. Отдуваться снова пришлось четвёрке Холмовича. Вот только теперь они готовили не только на учеников, но и на учителей, целителей и охранников. Андрей попытался возразить, но Никанор заявил, что в условиях похода это требование распространяется и на учеников. Я прекрасно понимал насколько сложно вчетвером прокормить два с половиной десятка голодных ртов, поэтому искренне надеялся, что с дикими мы встретимся до того, как наступит наш черёд дежурить.
— Эй, куда вы прёте! — закричал встреченный нами всадник, когда мы снова продолжили путь.
— На заставу Хродрика! — отозвался Никанор.
— С ума сошли? Там одни руины. Убирайтесь скорее, пока целы. Дикие в дневном переходе отсюда и настроены они очень серьёзно.
— Но у нас приказ… — Никанор попытался возразить, на что всадник только рассмеялся.
— Ха! Старик, ты в своём уме? На твоём месте я бы тащил свои мощи на юг и ждал, когда сюда нагрянет кулак Ольгерда, а лучше еще парочка кулаков северян.
— Без тебя разберёмся что нам делать, — огрызнулся наставник. — У нас приказ, а ты за своё малодушие ещё ответишь перед таном!
Репутации Никанора был нанесён ощутимый урон, поэтому он решил сорваться на угрозы, но всадник только хмыкнул, пробормотал что-то неразборчивое об умственных способностях старика и его родословной, а потом пустил коня рысью и вскоре скрылся из вида.
— Понабирают всякое отребье в армию, а потом удивляются почему нас дикие набегами терзают, — проворчал Никанор, глядя вслед конному воину.
Остаток пути мы провели в тишине и остановились только на обед. В этот раз пришлось довольствоваться небольшим перекусом и есть всухомятку. Разжигать огонь запретили из-за того, что дикие могут быть поблизости.
— Я считаю, что идти на заставу, которая скорее всего разрушена — глупая идея, — начал Холмович.
— Забыл спросить у необстрелянного пацана какая это идея, — отозвался учитель. — У нас есть приказ, и мы обязаны его выполнять. Тем более, у нас нет доказательств, что застава Хродрика действительно уничтожена. Ты же не собираешься верить первому встречному дезертиру? Представляю что будет, если мы явимся обратно и расскажем Адельхайму, что решили повернуть из-за слухов и болтовни всяких оборванцев.
Я видел по глазам Никанора, что в глубине души он тоже сомневается и даже боится того, что впереди. Тогда почему он так упрямо идет вперёд? Неужели решил нас всех загубить? Дальше пришлось покинуть повозки и продолжать путь пешком. В любой момент нас могли атаковать, а внутри повозок мы были лёгкими мишенями.
— Никола, — учитель поднялся и подошел к Тенори. Тон его разговора был совсем другим. — Будь так добр, отправь тень на разведку.
— Сейчас же день, как я её вызову? — опешил альперинец.
— Ах, да! Четвёртый круг всего…
— Земели, по очереди растягивайте сеть и прощупывайте округу, чтобы вовремя заметить засаду! — распорядился наставник.
— Пускать слабых одарённых без прикрытия — просто преступление, — проворчал Холмович. — Любой хоть сколько-нибудь мощный отряд диких сметёт нас. У них сильные шаманы, которые играючи справятся с нашими атаками. Я уже не говорю о воинах, с которыми не сравниться никому из нас.
— Кто это там разлагает дисциплину? — прорычал Бертекс, расталкивая учеников. — Холмович! Двадцать шагов вперёд! Если мы напоремся на засаду диких, тебя начинят стрелами первым.
— Легко! — криво ухмыльнулся Андрей и
