class="p1">— Его сын меня унизить хотел на дружеском поединке тренировочным инвентарём, — начал я рассказывать. — Меч деревянный заранее подпилил, но я выиграл. Тогда он магию незаконно применил, но сам только опозорился. Только я думаю, что не по этому поводу меня Куракин ищет. Скорее и поединок тот был заранее спланировал, чтобы меня испытать.
— Хочет иметь такого мага, как ты, рядом с собой? — предположил отец.
— Пока не знаю и спрашивать у него не буду, — покачал я головой.
— Правильно, — кивнул отец. — Не надо с этим гнилым отродьем дело иметь. Что отец его был изверг, что сын. Яблоко от яблони. Князь Пожарский — другое дело. Ему служи, всё же своё, родное, и человек он порядочный.
Я немного подумал и решил всё-таки хоть отцу рассказать про то, что князь по стечению обстоятельств меня усыновил и объявил наследником. Отец сразу дёрнулся, напрягся, посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.
— Сказать мне тебе кое-что надо, Миша, — севшим хрипловатым голосом сказал отец. — Этого у нас здесь пока никто не знает, только я и мать. Но пока время не пришло. Знай одно, я на тебя зла не держу, пусть так всё будет, будешь Пожарским. Но и нас не забывай.
— Так это что, правда про бастарда? — спросил я, чувствуя холодные мурашки на спине.
Отец сначала ответил лишь гробовым молчанием, продолжая смотреть мне в глаза. Потом тихо произнёс:
— Всему своё время, сынок. Всему своё время.
Некоторое время любопытство кипело во мне, пытаясь вырваться наружу, но я всё же сумел его побороть. Хоть он и кузнец, но достаточно умный человек и уж точно не желает мне зла, наоборот, очень переживает за меня. Может и правильно, что не говорит пока что-то важное о моём прошлом, ведь наверняка есть и другие люди с навыком, как у деда Филиппа, и они могут быть не на моей стороне.
— Я хотел до деда Филиппа дойти, он просил, — сказал я отцу. — А то мы скоро уезжаем. Раз так всё сложилось, не хочу подвергать вас опасности.
— Сходи, — кивнул Отец. — Филипп хороший человек, тоже за тебя переживает, как за родного.
Я нехотя поднялся, не хотелось отходить сейчас от отца, рядом я почему-то чувствовал себя в безопасности, словно под крылом, хотя умом понимал, что скорее я смогу теперь его защитить, а не наоборот.
На улице пока никого, тихо, кое-где со дворов раздавались голоса. Калитка у деда как обычно приоткрыта. Я постучал в дверь, чуть толкнул, убедился, что открыто и вошёл. Дед как раз разливал чай по кружкам, их было две, комнату наполнил запах душицы и смородинового листа, защемив где-то за грудиной воспоминаниями. На столе лежали столь привычные сушки. Иногда такая стабильность даёт почувствовать себя живым в мире, который норовит уйти из-под ног.
— Проходи, садись, Миш, — сказал дед, приветливо улыбаясь и медленно опускаясь на стул, опираясь на клюку. Мой стул был возле окна, как всегда. — Чаю попей, всё, как ты любишь.
Я неторопливо и не по-аристократически шумно отхлебнул горячего чая, чтобы не обжечься, потом макнул туда сушку. Дед молчал, не торопил, ждал, когда я сам начну, когда созрею.
— Дед Филипп, ты случайно не знаешь, чей я сын? — я решил сразу рискнуть, а не выводить к теме постепенно.
— У тебя есть по этому поводу сомнения? — невозмутимо спросил он и выжидательно уставился на меня.
— До недавнего времени не было, но потом появились, — сказал я, отпив ещё немного чая, его аромат успокаивал. — Вот откуда, например, у меня одиннадцатый предел? Если даже у детей князя Пожарского не выше восьмого в итоге.
— Так он на грани? — дед удивлённо поднял брови. — Вот откуда у тебя этот вопрос. Теперь понятно, зачем ты понадобился.
— Это плохо? — спросил я, напрягаясь.
— А кто так сказал? — усмехнулся дед, продолжая загадывать ребусы, отвечая вопросом на вопрос. — В этом мире нет ничего однозначно хорошего и плохого. Всё зависит лишь от точки зрения.
— Как это нет? — удивился я. — Ушкуйники грабят и убивают людей в лесу, разве в этом есть что-то хорошее?
— Это очень плохо, но они же не от хорошей жизни туда пошли, — грустно улыбнулся старик. — Нет, ты не подумай, я их нисколько не оправдываю, особенно убийства. Но ведь может быть, что в сложившейся жизненной ситуации это оказался самый простой или единственный выход. Зато их дети сыты. Они считают, что отец герой, добытчик, учатся у него. А другой человек дал нищему не медяк, а серебряную монету. Это ведь хорошо? Нищего за неё прирезали за углом. Сделал ли добро человек, давший её? Во всём надо ориентироваться на честь, добро и заповеди. Но порой и они бывают с кулаками. Что я точно могу тебе сказать, что священные писания никого и никогда не учили плохому, но нередко, прикрываясь ими, люди творят абсолютное зло.
— А тебе не кажется, что ты слишком далеко ушёл от темы? — спросил я, хотя общий смысл мне был понятен, но хотелось конкретики.
— Нет, думаю, что я ответил тебе достаточно ёмко, — ухмыльнулся дед. — Лично я ничего плохого не вижу. Ходил в лаптях, теперь в хромовых сапогах, в хорошей одежде, это ведь хорошо? Большинство тебе завидуют. Но есть у этого хорошего и побочные эффекты, и ты их уже ощутил сполна, но это ещё далеко не всё.
— Догадываюсь, — кивнул я. — Всё только начинается, и мёд, и дёготь. Если бы ещё знать, откуда я такой взялся.
— А ты уже забыл? — усмехнулся дед.
— Ну я не про это, не про прошлую жизнь, про эту, — уточнил я.
— Не стоит поднимать пока эту тему, — сказал старик и подлил себе ещё кипятка. — Всему своё время.
— Вы словно сговорились, — сказал я со вздохом, доедая сушку.
— Сговора не было, — невозмутимо ответил дед. — Пока не стоит поднимать эту тему.
— Значит эта тема существует, — сказал я, Филипп промолчал. — Но зачем тогда Каменский и его люди проверяют, что я действительно из этой семьи? Чтобы исключить, что я засланный?
— Зачем тогда спрашиваешь, раз и так всё знаешь? — усмехнулся дед Филипп.
— Проверял теорию.
— Готов поступать в магическую академию? — спросил дед, переключая тему.
— Усиленно готовлюсь, ну а насколько готов — не мне судить, никто мои знания не проверял.
— Ты парень умный, справишься, — уверенно сказал старик. — Главное — не отступать, в первую очередь надо быть верным себе и своим принципам, они у тебя правильные. С Пожарским поаккуратнее. Он в общем-то человек неплохой, но все они себе на уме, следи за ситуацией.
— Я понимаю, о чём ты
