Сергей Измайлов
Неукротимый Бастард 2
Глава 1
Князь Куракин, его супруга и дети приветствовали семью Пожарских, сверкая натянутыми улыбками. Следом за ними везде ходили их личные слуги, которых они привезли на отдельном большом дилижансе. Даже не ожидал, что оттуда вылезет такое количество людей в нарядных ливреях. Видимо слугам соседей они не доверяют.
С этого момента меня никто из Куракиных словно не замечал. С одной стороны немного обидно, а с другой — можно на некоторое время расслабиться, им всё равно не до меня. Когда поднимались по мраморным ступенькам центрального входа, со мной поравнялся барон Каменский.
— Вы, Михаил Фёдорович, так больше не шутите, — сказал он негромко с усмешкой. — Мне понравилось, но это совсем другие люди. Не забывайте, ваша основная задача сегодня — не ударить в грязь лицом и показать им, что вы достойны назваться княжичем, достойным носить фамилию Пожарского.
— Я постараюсь, Борис Николаевич, — так же тихо ответил я мужчине. — Но, глядя на их чванливые физиономии, меня так и подмывает сморозить в их адрес какую-нибудь гадость.
— Я вас прекрасно понимаю, — сказал барон со вздохом. — Здесь многие хотели бы высказать им всё, что думают. Проблема лишь в том, что Куракины на хорошем месте при дворе, государь к их мнению прислушивается, а для Пожарских очень важно, чтобы соседи не объявили им войну. Причём не открытую, с боями и баталиями, а тихую, но смертоносную. Не удивлюсь, если именно он нашептал царю, что у Фёдора Алексеевича дети не могут достичь девятой ступени. Как сосед, он всё знает про нас.
— То есть на мне сейчас ответственность не только за себя, но и за род Пожарских, так? — решил я уточнить, хотя и так уже всё было понятно.
— Именно так, Михаил Фёдорович, — кивнул Каменский.
Тем временем мы вошли в обеденный зал, где уже был накрыт праздничный стол. И в обычные дни разнообразие блюд было шикарным, но сегодня повара особенно постарались. А количества нагромождённой ярусами еды скорее всего хватило бы на всех находящихся в замке, в том числе и многочисленных слуг.
— Ну сегодня твои повара чуть получше постарались, Фёдор Алексеевич, — провозгласил князь Куракин. — А то в прошлый раз, как у крестьян в постный день, ушли полуголодными.
— Шутить изволите, Иван Ярославович? — нарочито весело спросил Пожарский. — У нас всегда на столе разносолов хватало.
— Ну не скажи, не всегда, — с гаденькой ухмылкой покачал головой Куракин. — Сегодня хоть есть из чего выбрать. Ну, отведаем, чем тут у вас высокородных гостей потчуют.
Армия слуг дружно отодвинула стулья и помогла господам усесться с комфортом. В этот раз Дима и Костя сидели по правую руку от меня, а семейка Куракиных в полном составе расположилась напротив. Расстояние между стульями было не меньше метра и на каждого гостя приходился практически недельный запас еды.
Прямо передо мной сидел старший сын Куракиных Савелий, примерно мой ровесник или чуть старше. Насколько я знаю из рассказов Софии, он уже год отучился в магической академии, но хорошим прилежанием не отличался, достиг лишь второй ступени и то с натяжкой.
В какой-то момент я перехватил обращённый на меня взгляд Савелия. Такое впечатление, что он разглядывает ботинок, который по неизвестным причинам угодил в свежую коровью лепёшку.
— Вы тоже сегодня прекрасно выглядите, Савелий Иванович, — сказал я ему, глядя прямо в глаза.
У парня от моих слов судорожно дёрнулся кадык. Казалось, ещё немного и его вырвет. Он так ничего и не ответил, лишь снова смерил меня презрительным взглядом и принялся нарезать кусок мяса у себя в тарелке.
Почти так же смотрел на меня и Мирон. С таким выражением лица чаще наблюдают за шевелением опарышей в выгребной яме. Мне уже стало интересно. Я сегодня бесчисленно раз посмотрел в зеркало. Я вовсе не урод, камзол у меня шикарный, на мой взгляд не хуже, чем у этих двоих.
Хотя, о чём это я? Если уж стол, на котором присутствует полтора десятка мясных блюд и бесчисленное количество холодных и горячих закусок из редких и дорогих продуктов сравнивают с крестьянской трапезой, то что уж говорить об остальном. Мне кажется, что они нарочно принижают, чтобы самим казаться выше. Если это не так, хотелось бы увидеть их праздничный стол.
Но для этого придётся ехать к ним в гости… Ну нет уж, как-нибудь обойдусь, нас и здесь неплохо кормят. В прошлой жизни я не ел ни вальдшнепов, ни куропаток, ни тетеревов, так что жаловаться точно не на что.
— И где же ты прятал до сих пор этого юношу? — спросил вдруг Куракин у Фёдора Алексеевича. — Почему мы раньше о нём ничего не знали?
— Ошибки молодости, Иван Ярославович, — со вздохом ответил Пожарский. — Екатерина Васильевна до сих пор меня простить не может. Мне тогда пришлось сослать его мать в глухую деревню, с глаз долой без права на возвращение. Супруга со мной ещё месяц не разговаривала.
— Очень зла была на него, — нахмурилась княгиня Пожарская. — Вы не представляете. Так хотелось, чтобы и он вместе с той девицей исчез из моей жизни, но время прошло, простила.
— Что же там за девица такая была? — поинтересовался Куракин. — Что ты на неё чуть красавицу жену не променял, а, Фёдор Алексеевич?
— Давайте не будем затрагивать болезненные темы, — махнул рукой Пожарский, он явно пожалел уже о том, что придумал такую легенду. — Что было — то прошло.
— Отчего же? — усмехнулся Куракин, только ещё больше распаляясь. — Мне уже интересно, что же там за красавица? А то может и я бы не устоял.
— Прекрати! — шикнула на него супруга, заливаясь естественным справедливым румянцем.
— Ты ревнуешь что ли? — удивился Куракин. — Так было бы к кому, может там на самом деле жаба какая, а не красавица.
Вот тут меня уже конкретно зацепило. Хоть я и называл её мамой месяца полтора всего, хоть и понимал, что легенда Фёдора Алексеевича придумана накануне, но всё равно стало почему-то очень обидно.
— Моя мать не жаба, — сказал я довольно спокойным тоном. — Если вы интересуетесь жабами, она вам не понравится, она довольно симпатичная.
— Тут сейчас кто-то квакал, или мне показалось? — спросил вдруг на полном серьёзе Куракин, даже не повернув в мою сторону головы.
В следующий момент всё семейство Куракиных хохотало совсем не по-княжески. Барон Каменский учил меня так не делать, но им, по-видимому, можно. Не при
