начали странно коситься, но, убедившись, что это не так уж сложно, все взяли на вооружение и меня странными вопросами больше не донимали. А сейчас именно душ помог привести себя в порядок после интенсивной тренировки и в то же время не опоздать на ужин.
Уже вытираясь полотенцем, я решил ещё раз попробовать технологию обезболивания, которой научил меня Александр. Я приложил ладонь к ушибленному плечу (последняя небольшая травма на тренировке) и направил в неё небольшой поток маны, строго по инструкции. Относительно быстро я почувствовал прохладу, а потом и холод. До умения княжича мне ещё далеко, работало слишком медленно, но начало получаться.
Когда я входил в обеденный зал, Фёдор Алексеевич стоял с князем Куракиным возле окна и о чём-то разговаривал. Екатерина Васильевна так же мирно разговаривала с Маргаритой Петровной Куракиной, но, приглядевшись, я заметил, что Пожарская держится буквально из последних сил, улыбка её была напряжённой.
Все дети Пожарских уже сидели на своих местах, оставив мне место между Софьей и Дмитрием, как в обед, но детей Куракиных на месте не было.
— Я же говорил, — тихо сказал Александр Софье, но я услышал. — Они не придут на ужин.
— Не угадал, — усмехнулась княжна. — Вон они идут.
Я обернулся в сторону двери и увидел всех троих. Они шли, выстроившись по возрасту, Прасковья шла последней.
— Вид, как у павлинов с подмоченной репутацией, — пробормотал себе под нос Дмитрий.
Я еле удержался, чтобы не рассмеяться. Совсем недавно почти так же выглядели и они с Константином, безуспешно воюя со мной, но сейчас, когда появился общий враг, все объединились. Не было неприязненных взглядов в мою сторону даже от Константина. Я один раз встретился с ним взглядом и не увидел там былой ненависти. Скорее настороженность и интерес.
— Марш неудачников, — не удержался от комментария Константин, когда трое Куракиных подошли к столу.
— Кто бы говорил! — раздражённо буркнул Мирон. — Вам просто повезло. Или вы своего прикормыша с утра до ночи заставляли шары кидать, пока он в обморок не упадёт.
— Он у вас небось только шары и кидает, а три плюс два не сложит, — добавил Савелий.
— Вот и неправда! — заступилась за меня Софья. — Он способнее любого из вас.
— У вас неправильные представления о моём распорядке дня, голубчики, — сказал я, вызывающе посмотрев им в глаза. — Некогда мне с утра до ночи в шары играть, я к поступлению в магическую академию готовлюсь. И за неделю уже выучил больше, чем вы за годы занятий.
— Он у вас ещё и разговаривает? — с деланным удивлением спросил Савелий, покосившись на меня, как на неведому зверушку.
— Ага, и крестиком вышивать умею, — сказал я, уже пожалев о том, что попытался с этими павлинами о чём-то поговорить.
Больше всего на свете хотелось вызвать этих юнцов на дуэль, но тогда я испорчу весь этот проверочный визит. Надо бы их унизить, но как-то по-другому, без физических травм. К тому же я не уверен, что смогу их осилить в магической дуэли или фехтовании, разве что в кулачном бою, но это не по-княжески уж точно.
— Ну что, раз все на месте, то пора ужинать, — громко сказал Фёдор Алексеевич, усаживаясь на своё место во главе стола.
— Посмотрим, что на этот раз твои повара приготовили, Фёдор Алексеевич, — снисходительно произнёс Иван Ярославович, разглядывая блюда на столе. — Начну с этого, пожалуй, выглядит съедобно.
На месте князя Пожарского я бы уже надел любое ближайшее блюдо Куракину на голову. Куракин же специально кривляется, стараясь показать, что он круче во всех планах.
— Послушай, Иван Ярославович, — начал Пожарский, видимо с теми же мыслями, что и у меня. — А как же так получилось, что твои сыновья, что славятся умением играть в шары, проиграли сегодня моим? Наверно не вылезают из учебников, готовятся к учебному году?
— Проиграли? — удивлённо воскликнул Куракин, уставившись на сыновей. Подцепленная вилкой отбивная из медвежатины упала на белоснежную скатерть. — Как это проиграли?
Впервые я увидел, как этот самодовольный гусь теряет невозмутимый вид. Значит детишки не похвалились своим поражением, решили скрыть от родителей. Вид у парней сейчас был соответствующий ситуации — побледнели, выпрямились, сжали губы, опустили глаза. Прасковья уткнулась в свою тарелку и собралась молчать до последнего.
— У вас сегодня руки не там запутались? — продолжил Куракин довольно эмоционально, Фёдор Алексеевич тем временем старательно прятал довольную улыбку. — Может вы их из штанов забыли вытащить?
— Пап, этот бастард, он мухлюет! — срывающимся голосом пропищал Мирон.
— Так, ты княжий сын или нет? Говори нормально, чтобы подданные трепетали! — прикрикнул Куракин, хлопнув ладонью по столу, заставив вздрогнуть посуду.
— Мирон хотел сказать… — начал Савелий голосом самоуверенного адвоката в суде, но отец не дал ему продолжить.
— С тобой я потом поговорю, с тебя особый спрос будет! — недовольно произнёс Иван Ярославович, немного успокаиваясь. Видимо дошло, что его эмоции играют сейчас против его репутации. — Итак, Мирон, что значит мухлюет? Как с шарами можно мухлевать? Он что, подходил и ставил их куда надо?
— Нет, отец… — промямлил младший, опустив голову.
— Так я не понял, кто у нас княжич? — снова рыкнул Иван Ярославович, повторно хлопнув по столу.
Семья Пожарских и находящиеся в зале слуги с интересом наблюдали за выяснением отношений Куракиных. Судя по всему, это было зрелище из ряда вон выходящее. Наверно парни в шары ранее никогда не проигрывали и у князя сорвало крышу настолько, что он на время забыл, зачем приехал.
Мирон же, бледный, как скатерть, выпрямился, поднял подбородок и посмотрел отцу в глаза, как смотрит гордый пленник в глаза палачу.
— Бастард жульничал, — твёрдо сказал юноша. — Не может деревенщина так хорошо кидать шары. Скорее всего у него заготовлено какое-то приспособление.
— Что за буйные фантазии? — не выдержал я. — Давай сыграем ещё раз и перед началом игры ты проверишь, что у меня нет ничего лишнего. Могу снять камзол и жилет, останусь в рубахе.
— Мы в своей семье сами разберёмся, ты понял⁈ — рыкнул Куракин уже на меня.
— Да ради Бога, пожалуйста, — развёл я руками. — Я и не собирался, просто случайно вляпался.
У Куракина начал проявляться нездоровый румянец, в зале росло напряжение, того и гляди между золотыми кубками начнут проскакивать разряды молний.
— Ну что вы, право, — елейным умиротворяющим голоском произнесла Екатерина Васильевна. — Ну может и правда нашим ребятам сегодня повезло? Савелий и Мирон считаются чемпионами по игре в шары. Пусть они сыграют ещё раз, и тогда всё встанет на свои места.
— И сыграют, — напряжённо ответил Иван Ярославович, почему-то чрезмерно переживая за поражение своих детей, словно
