Из зала — сюда
ОТ АВТОРА
Четверть века назад редактор районной газеты, прочитав мою рукопись о траншейном способе содержания поросят, схватился за сердце.
— Ты что написал? Нет, ты мне скажи… Это же фельетон!
— Да ну, — легкомысленно удивился я, — неужели вышло? Значит, для такой темы никакой другой жанр не годится.
— Но ведь новый способ, — горячился редактор, — обоснован специалистами! На глубину метр-полтора выкапывается траншея, сверху укрывается толстым слоем соломы. Зимующие поросята поддерживают плюсовую температуру за счет собственного тепла. Выгодно и просто! Даже цыпленку понятно.
— Сначала пусть специалисты перезимуют в траншее сами. Поросенок не лиса, чтобы жить в норе. Он пока шерстью не обзавелся.
— Остришь? — снова взвился редактор. — Так вот, материал пойдет в корзину.
Но фельетон не пошел в корзину. Он все же был опубликован, и новаторы, не успевшие, к счастью, переморозить весь молодняк, получили по заслугам.
С тех пор я и стал фельетонистом. Каждый раз, сталкиваясь с глупостью, головотяпством, суконным бюрократизмом и другими малоприятными явлениями, беру в помощники сатиру, острейшее оружие нашей партийной печати, которое действует неотразимо и точно. Недаром Николай Васильевич Гоголь, крестный отец всех нас, сказал, что смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится на свете.
В этой небольшой книжке собраны основательно переработанные фельетоны, опубликованные в разные годы в «Уральском рабочем», «Правде», «Известиях», «Советской России». Названия населенных пунктов, как и фамилии персонажей, конечно, вымышленные. Дело в том, что некоторые из моих «героев» изменили свое поведение, взялись за ум и простили мой невольный «грех». При встречах мы раскланиваемся, как добрые знакомые (сказать «как друзья» было бы сатирической натяжкой). Другие предпочитают не только не здороваться, но и вовсе не замечать. Тут ничего не попишешь: силой милому не быть.
Зато постоянным и верным другом, совестью и судьей фельетонистов был и остается наш замечательный читатель, который не терпит зло ни под каким соусом.
МАДАМ БАТТЕРФЛЯЙ
Каждого сатирика временами тянет на лирику.
Хочется, например, скупо и в то же время тепло воссоздать образ рядового подвижника из учреждения с почти библейским названием — Общество спасения на водах.
Вот он, в одних импортных плавках, стоит на ажурной вышке, поигрывая канатными узлами мускулатуры. Бронзовый торс чуть тронут пупырышками от прохладного ветерка. Взор спасателя цепко скользит по водоему, где восторженно барахтаются трудящиеся.
Для них купание в жаркий летний полдень — долгожданный праздник, для него — будничная работа. Кто знает, может быть, в следующий миг ему придется нырять за очередным пациентом в придонный ил, а потом откачивать неумеху на глазах потрясенной плавающей публики.
Написал я эти строки и вдруг вспомнил Ф. С. Сырохватову из того же самого общества. Энергичную, ширококостную женщину с неугасимым пронзительным огоньком в глазах. И сразу же лирику слизнула набежавшая волна. Нет, не вписывается Фекла Сидоровна в благородный образ подвижника, бескорыстно, только за один оклад вылавливающего неосторожных граждан! Больше того, вся ее деятельность на водах объективно имеет противоположную цель, нежели спасение.
Перед назначением директором школы ОСВОДа Фекла Сидоровна трудилась на ниве товароведения. Злые языки утверждают, что после шума из-за какой-то пересортицы ей пришлось покинуть полюбившееся место, но — «по собственному желанию» в трудовой книжке.
Заступив на новую должность, энергичная Сырохватова сразу же выступила с интересным почином: «Утопающим не место в наших рядах!» Суть начинания сводилась к тому, чтобы охватить неумеющих плавать массовым всеобучем. В перспективе виделся день, когда население области от ползункового до пенсионного возраста уже овладело либо кролем, либо брассом, либо тем и другим вместе. Даже сам председатель ОСВОДа Полуяхтов, к водной стихии абсолютно равнодушный и пришедший к руководству из сухопутной дорожно-строительной конторы, сказал скупо и весомо:
— Такой почин грех не профинансировать.
В совете ОСВОДа стало шумно и душно, как на перенаселенном пляже в июльский полдень. То и дело приезжали представители городских районов, держа под мышкой журналы с отметками о проведенных занятиях. В них фигурировали многие сотни фамилий граждан из среды неорганизованного населения, прошедших полный курс программы и в совершенстве овладевших искусством держаться на воде и под водой. В особых группах готовились спасатели.
В самом областном центре большинство жителей оказалось охваченным школами плавания и впору было привлекать контингент из сопредельных мест.
Само собой разумеется, что сухопутный Полуяхтов бестрепетно утверждал все счета за обучение масс, которые предъявляла Сырохватова. Из областного центра в города и поселки голубиной стаей летели денежные переводы энтузиастам-преподавателям.
Несмотря на хлопотную директорскую должность, Фекла Сидоровна самоотверженно трудилась и как рядовой тренер. Она вела занятия сразу в нескольких группах.
— Не жалеете вы себя, Фекла Сидоровна, — заботливо попенял ей как-то Полуяхтов. — И когда вы только отдыхаете!
— Не до отдыха теперь, — рассудительно говорила неутомимая активистка. — Не забывайте, что купальный сезон на носу. Его мы должны встретить стопроцентным охватом масс школами плавания!
— И все же поберегите себя, — упорствовал председатель. — Требуйте большей отдачи от подчиненных!
Последнее замечание было явно неуместным. Все подчиненные и так работали в поте лица: руководили занятиями вместе с директором и, судя по платежным ведомостям, спали только на ходу.
Бурная деятельность областной школы продолжалась бы и поныне, если бы не случилось одно негромкое событие. На местном пруду в разгар лета штопором пошел ко дну некий трезвый, как стекло, гражданин, который согласно спискам окончил полный курс сырохватовских университетов.
— Что же это вы так? — полюбопытствовал знакомый спасатель, откачивая пострадавшего. — А еще владеете брассом!
— Каким брассом? — вяло спросил пострадавший, полагая, что продолжается бред.
— Обыкновенным… Каким в школе овладели. У преподавателя Херсонского!
— Не знаю я никакого Херсонского! — вскинулся с песка гражданин. — Если бы меня учили плавать, разве бы я лежал здесь? Вызовите «скорую помощь»!
Еще больше, нежели спасенный, удивился сам Херсонский, известный в округе спортсмен-разрядник. По платежным ведомостям выходило, что он подготовил не одну сотню пловцов и пловчих и получил за уроки солидную сумму.
А ларчик открывался просто. Деньги за спортсмена бестрепетно получала Фекла Сидоровна, оформив в тиши кабинета журналы «проведенных занятий» и поставив неопределенную закорючку в денежных документах.
И тут пора раскрыть читателю всю правду. Не было в обществе спасения на водах массового всеобуча. Не было шумных аудиторий, учебных плавательных бассейнов, элегантных мускулистых тренеров и преподавателей. Были липовые журналы с липовыми же фамилиями обучающихся граждан. Реальны лишь многие
