class="p1">Люциус с помощью несложного заклинания молча отлевитировал всё ещё полный бокал на стол. Затем извлёк свою палочку из трости и так же молча начал прямо в воздухе чертить схему линиями неяркого зелёного пламени. Сначала три больших круга с эмблемами, затем несколько поменьше — пока пустых. Закончив, он начал объяснять, для начала указав на изображение змеи и черепа:
— Тёмный лорд, — палочка ткнула в герб Хогвартса — разделенный на четыре поля щит, — Директор, — последним он показал на эмблему Министерства в виде буквы М. — Министр. Три ключевые фигуры, за каждой из которых стоит сила. Так было в прошлую войну. Две стороны объединились против третьей, действуя в том числе и чужими руками, — волшебнику не составило труда парой росчерков палочки изобразить в пустом круге силуэт птицы, затем провести линию к гербу Хогвартса. — Ордену Феникса задачи ставил Дамблдор. Основной его состав в то время — вчерашние выпускники, как ты прекрасно понимаешь, преимущественно Гриффиндор. Больше половины из них в итоге погибли или дезертировали.
— Я всё это знаю. Ты много раз рассказывал о войне, — нетерпеливо произнёс Драко.
— Да. И, возможно, в этом я допустил ошибку, — запоздало признал Люциус. — Теперь ты думаешь категориями той войны, а ведь мир с тех пор очень изменился. Да, директор остался на своём месте. Полагаю, он бы вполне мог сказать «Хогвартс — это я». Однако, — палочка остановилась напротив герба Министерства, — Фадж, в том числе и нашими усилиями, второй год наседает на него, требуя увеличить контроль отдела образования над школой. Они далеко не союзники. А после всего случившегося недавно и Фадж — уже политический труп, скоро его заменят. Возможно — Амбридж, возможно — Боунс. Кингсли — вряд ли, но я бы не стал исключать и этого. Может, даже старый Крауч попытается вновь, хотя шансов у него немного. И ещё вопрос, какие у нового министра сложатся отношения с директором.
— А ведь ты столько денег положил Фаджу в карман.
— О, не волнуйся, Корнелиус окупил себя ещё пару лет назад. С тех пор уже шла сплошная прибыль. Но речь не о нём, — Люциус указал на эмблему Пожирателей. — Самое важное, что ныне тёмный лорд не имеет и малой части той силы, какая у него была двадцать лет назад. Даже если его возрождение обойдётся без отрицательных эффектов, во что я не верю, в этой лодке помимо него самого и Беллатрикс наберется едва ли полдесятка человек, которых она успела найти по самым дальним углам, либо нанять из молодых. А вот где сейчас мы, — в пустом круге рядом он изобразил герб Малфоев — щит с парой стилизованных драконов по сторонам. В его детстве уроки музыки, искусств и иностранных языков были обязательны, так что вспомнить навыки было нетрудно. — Чистокровные старые семьи, служившие ему когда-то.
— Но если все мы примем его сторону… — начал Драко.
— То в лучшем случае будет половина ближнего круга. Многие в тюрьме. Других… не брали в плен. Кроме того, нет гарантий, что все добровольно сделают шаг вперёд. Селвин. Нотт. Кэрроу, Эйвери — ты сам гарантировал бы, что все они будут готовы снова встать в строй и продолжить войну? Рискнут всем, что у них сейчас есть? Особенно в условиях, когда в аврорате всех нас знают поимённо.
— И что же, мы должны просто отступить? Замолчать? Разрешить грязнокровкам и предателям крови творить всё, что им захочется?
— Разве я говорил нечто настолько глупое? — демонстративно удивился Люциус. — Конечно же нет. Просто нужно помнить, что времена изменились. Но кое-кто этого не понял. Скажи мне, Драко, ты знаешь, что такое «Лорд Волдеморт»?
— Это великий тёмный волшебник, который… — медленно начал сын, посмотрев на него с жалостью. Может быть, решил, что отец уже впал в маразм.
— Нет, не «кто», а именно «что». Как думаешь, почему он не был известен как Томас Гонт? Да, я не стыжусь признавать, что лорд был крайне сильным волшебником, обладал невероятными знаниями, что он ещё в школьные годы завёл немало выгодных знакомств и среди старых семей. Но ты ведь понимаешь, что всего этого недостаточно, чтобы годами на равных сражаться против Министерства и Дамблдора одновременно? Один волшебник, как бы невероятно он ни был силён и какими бы знаниями ни обладал, просто не способен противостоять целым организациям. Тут нужны деньги, нужны связи, нужны люди, нужны ресурсы… Мы дали ему всё это.
— Вы?
— Чистокровные семьи. Твой дед и другие волшебники из его поколения. После поражения Гриндевальда Министерство и Хогвартс быстро охватило магглолюбское безумие, — произнёс Люциус презрительно. — Как же так, ужасный волшебник и его последователи так много вреда причинили бедным ни в чём не повинным магглам… Волшебный мир должен отвечать за совершенные им преступления и вымаливать прощение. Грязнокровкам открылись все двери, любой, кто в Визенгамоте просто заикнулся бы о праве старых семей на что-либо или о каких-то привилегиях, в те времена мог бы ставить крест на своей карьере. Грязнокровки в аврорате, грязнокровки в Визенгамоте… В шестидесятых мы получили первого магглорождённого министра, и это стало последней каплей. Нужен был кто-то, чтобы возглавить движение против этого сумасшествия, но при этом не бросающий тень ни на одну из благородных семей. Именно тогда началась карьера лидера протестов Волдеморта, которого всё реже кто-то называл Томом Реддлом.
— Его сделали голосом чистокровных?
— Да. Сначала это были только заявления. Потом демонстрации. Когда не помогло, пришлось брать всё в свои руки и действовать. Следующим шагом стал террор. И как ты понимаешь, это сработало. Про преклонение перед магглами и «особые права» быстро забыли. Грязнокровки поняли, где их место. За два-три года мы добились всего, чего хотели. Проблема в том, что тёмный лорд не собирался на этом останавливаться. Стоит признать, он сумел нас поймать… — Люциус демонстративно погладил предплечье сквозь рукав дорогой мантии. — «Всего лишь татуировка, символ нашего братства…» Все считали, что избавиться от неё позже будет нетрудно, когда организация исполнит свою роль и перестанет в прежнем виде быть полезной. Хотя Пожирателей и собирались оставить в качестве символа, постоянной угрозы грязнокровкам и магглолюбам, ведь цели уже были достигнуты, положение мы себе вернули. Тогда и выяснилось, что это, — он вновь коснулся предплечья, — магический контракт, привязанный к нанесенной тёмной магией ране. А шрамы от темной магии, как ты и сам знаешь, не лечатся, даже если отрезать руку и вырастить на её месте новую. Тёмный лорд должен был стать для нас способом добиться нужных целей, но из-за контракта уже мы стали для него удобным
