нас нет.
— Это он что, протрезвел, что ли? — ради интереса спрашиваю я.
— Да щ-щаз! — смеётся царь этой земли. — Скучно ему стало, а богатыри драться не хотят, они заняты — то ведро вынести надо, то сарай перестроить во дворец…
— А серьёзные новости есть? — интересуюсь я у мужа.
— Немного, — предупреждает он меня. — Во-первых, недавно пытался связаться с нами лягушатник какой-то, но был послан в далёкие дали. Во-вторых, разобрались с историей Марьи окончательно.
Вот это уже очень серьёзно, раз Серёжа новость напоследок оставил. Я откладываю всё, чем доселе занималась, внимательно смотрю на мужа, а он держит паузу. Интересно, если я его иродом назову, что будет? Нет, не буду, я же люблю его, больше жизни.
— Помнишь, лет шесть назад всплыла девочка эта, Маруся? — напоминает мне Серёжа.
— Которая исчезла сразу после княжны, но перед тем, как Дарье ад на земле устроили? — припоминаю я детали истории. — Помню, и что?
— Мудр, ну, учёный этот, создал штуку такую… — муж оценивает выражение моего лица и вздыхает. — Короче, есть мнение, что девочку передали немцам и как бы не аглицким.
— Твою же… — вздыхаю я.
Ладе, племяннице моей, на самом деле, очень сильно повезло. Во-первых, её сразу же убили, во-вторых, оба своих раза она была на Руси, а вот Марусе в таком случае предстояло рабство на чужбине, в совершенно чуждом ей мире, скорей всего, издевательства, мучения и не самая простая смерть. Причём если, ожив в Изначальном мире, она не попала на родную землю, то такая радость у неё могла стать вечной. То есть не позавидуешь. Будем надеяться на то, что однажды Маруся сможет пробиться в Тридевятое, к сожалению, над Изначальным миром мы не властны.
Демиурги властны, но пойдут ли они мне навстречу, мы не уверены. Мы даже не знаем, в каком из миров она может оказаться, вот в чём беда. Поэтому нужно выяснять и искать…
— Поехали к Кощею, — принимаю я неизбежное. — Попытаемся выяснить, да или нет, а потом уже можно будет попробовать до демиургов добраться.
— Не помогут демиурги, — замечает Серёжа. — Им такие вещи запрещены. Разве что Забава, но её просто жалко.
— Значит, пока не едем, — тяжело вздыхаю я.
Безумно сложно сидеть на месте и ничего не делать, когда, возможно, ребёнок нуждается в помощи. Но муж прав: мы действительно ничего не можем сделать, нужно только ждать. Кажется, Марья и иже с ней были у нас бесконечно давно, а вот до сих пор то одно всплывёт, то другое. Ладе повезло в том отношении, что была она княжной, а Маруся как раз нет… Хотя…
— Поехали к Кощею, — решительно заявляю я.
— Любимая что-то придумала, — улыбается Серёжа. — Пакость какую-нибудь?
— Шалость, я бы сказала, — хмыкаю я в ответ. — Собирайся давай.
Всё очень просто — отметка о том, что она княжна, была установлена Ладе здесь, в Тридевятом. Вопрос мой в том, может ли Кощей отметку в истинные миры отправить? И если может, то девочку рано или поздно выдавит к нам. А у нас сказки уже совсем другие, поэтому мы её сможем и встретить, и обогреть. Велеславе, кстати, сказать надо, если получится.
— Через полчаса выезжаем, — вздыхает муж мой, надавливая какой-то камень.
Если я его хоть сколько-нибудь знаю, то сейчас стража бег слоников изобразит. Точнее, учитывая, что противогазов у нас нет, то просто бег, зато очень активный. Итак, едем к Кощею, который у нас за связь миров отвечает. И вот его совета послушаем, а там и решим…
Стража у нас выдрессирована даже слишком хорошо, поэтому ровно через полчаса царский кортеж отправляется. Только мигалок не хватает. Ну это я уже шучу, конечно. До замка Кощеева путь неблизкий… был бы, если бы не его кольца транспортные. Всё-таки важное дело сделал Бессмертный наш, позволив соединить все пути в одну транспортную сеть, принципа функционирования которой я не понимаю. Эдакий чёрный ящик — работать работает, а как именно — Кощей его знает.
Вот и сейчас, спустя минут двадцать пути, мы видим, что на выезде из столицы стоит такое кольцо… А народ кареты царёвы узнаёт, радуется, приветствует, ну и я стекло опускаю и машу им. Любят меня люди, и это очень приятно. Значит, всё правильно делаю, раз свой народ любит. А что до чужих, то мне сие, во-первых, неведомо, а, во-вторых, совершенно меня не интересует. У них своя грядка, у меня своя, и все счастливы, а кто не счастлив, тот сам себе злобная птица.
Вот и кольцо… мы проходим его, не притормаживая, и в следующее мгновение на горизонте появляется Кощеево жилище. Любит он уединение, Бессмертный наш, этого не отнять, но и в помощи никогда не отказывает. Можно было бы его позвать во дворец, но я приезжаю просто из вежливости. Он это знает и очень ценит.
У нас всё на взаимной вежливости и добром отношении построено, потому, наверное, и ссор серьёзных нет, а заговорщиков всяких стража отлавливает примерно раз в десять лет. И им занятие, и нам развлечение, так что всё хорошо. А чтобы стража не застаивалась, Серёженька мой раз в пять лет им ротацию устраивает, причём куда дворцовые попадут, они заранее и не знают. Зато прибывшие из глубины царства нашего лет пять роют землю и сторожат царскую особу изо всех сил. Ну а потом опять ротация, так что стража у нас постоянно в ожидании настоящего дела и точно не скучает.
Помню, недавно случилось, и пяти лет не прошло. Заговорщик решил передумать и убежать подальше, так всё равно поймали и пред очи мои доставили. Серёжа в тот момент по нужде отлучился, а когда вернулся, так уже и приговор готов был — заговорщик молодильное яблоко получил и был отдан на воспитание. Теперь уже и не помнит, что когда-то умышлять хотел. Да, бежит времечко.
— Приехали, родная, — отвлекает меня от мыслей Серёженька мой.
* * *
Кощею идея моя явно по вкусу пришлась, вона как улыбается! Значит, имеет она право на жизнь. Он поднимается со своего кресла, чему-то хмыкает и предлагает следовать за ним.
— Ты, Милалика, должна помнить, — говорит он мне в процессе движения, — все души, в Тридевятом побывавшие, отмечены.
— Точно… — припоминаю я.
Действительно же, все, кто хоть раз побывал в царстве, отметку для Смерти имеют из-за немного специфического круговорота душ в нашем мире. Значит, где бы ни находилась девочка, мы её найти можем. Или не мы, но найти-то точно сможем. А если душа не в наших мирах обнаружится, тогда что?
