Хотя слово «живой» в его случае звучит слишком оптимистично…
— А какой была жизнь у вас? Когда вы появились в этих землях?
Бульк издал странный звук, что-то среднее между фырканьем и смешком:
— Суровая. Частые войны и трагедии, многие теряли миры, и мы пытались сохранить то немногое, что мы принесли в эти земли. — Он завис над очередным сегментом, не спеша говорить, что с ним делать. — А когда битвы утихали, ночь взрывалась от музыки, красок и танцев. Ночь живых — один из немногих способов показать, что мы всё ещё такие же, какими были когда-то давно.
— Фестиваль?
— Вроде того… Танцевали ночь напролёт, заряжались энергией и желанием лучших перемен для следующих поколений. А поутру мы возвращались к работе. Пахали как проклятые… Строили крепости, укрытия, города, экспериментировали с магией, воевали, умирали, любили…
Я прикрыл глаза, представляя их жизнь, представляя, как танцуют не похожие на нас, людей, существа, но с душой, что жаждала того же, что и самый простой человек.
— Долго вы смогли так жить?
— Мы были старше драконидов… Нам бросали вызовы — и мы отвечали. Сражались, умирали, строили заново. Мы по праву заслужили жить в этом мире. Называть его своим новым домом, — ответил кельдар, и веселье в его голосе быстро погасло, едва успев вспыхнуть.
— Жаль, что от вас почти ничего не осталось. Я бы хотел побывать на вашем празднике жизни. У наших цивилизаций много общего…
— Вот сюда…
— Ага. — Я уложил очередной камень и отряхнул ладони.
Бульк вздохнул и поднял глаза на меня.
— Может, где-то и осталось что-то… Память так просто не стереть. Города не уничтожить. Ты и сам видишь: это подземелье отчасти наше наследие. Мы заложили фундамент, на котором кто-то построил уже своё будущее. Было бы неплохо найти наших потомков… Как бывает с малыми расами: они растворяются, прячутся, живут общинами… Думаю, кровь кельдаров однажды пробудится.
Я промолчал, выравнивая очередной сегмент. Тема оказалась тяжелее, чем я рассчитывал… Беседа лишилась веселья, так что не особо хотелось и дальше мучать душу старого кельдара. Тот тоже молчал и задумчиво смотрел на арку.
Последний сегмент лёг в паз с тихим щелчком. Арка засветилась слабым голубоватым сиянием, руны вспыхнули по контуру и медленно потускнели до рабочего фона. Готово… Почти готово. Осталось дождаться финальной проверки от главного специалиста по коллапсам пространства и напитать руны в правильной последовательности, чтобы связать арку с другими.
Бульк облетел конструкцию по кругу, разглядывая швы между камнями, и вдруг замер напротив меня с задумчивым взглядом.
— Мне сложно это признать, но ты и все эти люди вокруг… — посмотрел он в окно. — Вы не гиганты, — произнёс это кельдар так, что даже его призрачная физиономия задёргалась, словно от нервного тика, — настолько велика была его ненависть. — Ты похож на меня. А люди похожи на кельдаров. Особенно своей глупостью, наивностью и верой в светлое будущее. Верите в Систему, в то, что она вас защитит…
Я с удивлением посмотрел на него, не зная, как реагировать.
— Но это не так, — продолжил кельдар. — Только ты сам и твои собственные силы есть в твоём распоряжении. Нельзя рассчитывать на ту, кто уже пожертвовал половиной мира ради своих целей и теперь планомерно пытается вернуть своё, потерянное, и жертвует при этом всё новыми и новыми жизнями и избранными.
В комнате повисла тишина, которую нарушало только слабое гудение рунного контура. Я знаю, что Система не святая, и она действует, исходя из прагматизма. Но вот «пожертвовала половину мира» — звучит как-то чересчур. Или он про заключённых в темнице Первых богах и её силы, что оказались заперты вместе с ними?
Кельдар не дал додумать мысль. Он развернулся к арке и указал на испещрённый мелкой рунной вязью камень, что был на краю, у самого основания.
— Разбери здесь. Вытащи камень вместе с рунным блоком и разверни на сто восемьдесят градусов.
Я замер, взвешивая объём предстоящей работы. Арка только что засветилась готовым контуром, а теперь…
— Опять⁈ Зачем? Ты же сам полчаса назад проверял именно этот участок.
— Потому что ты наивный дурак, который думает, будто моя смерть или жизнь в теле духа для меня хоть что-то значит, — дёрнул Бульк плечом; жест вышел на удивление человеческим. — Я тысячи лет провёл, держа смерть за руку. Что мне твоя тюрьма в книге с этими двумя дураками? Пансионат для стариков вроде меня, не больше. Ну давай, запитай рунные цепи маной и выжги этот портал и все те, что с ним свяжутся. Хм.
Я моргнул, восстанавливая логическую цепочку. Кельдар только что признался, что рассматривал вариант оставить ошибку, судя по прямоте признания, и спокойно позволить мне уничтожить всю портальную сеть.
— Почему передумал?
Кельдар долго молчал… Видимо, подбирал слова, которых на кельдарском попросту не существует. Но это не точно.
— Потому что вы не гиганты. И вы ещё можете избежать тех ошибок, что мы допустили… — выдал он наконец. — Ты и твои люди — наивные дураки, верящие в справедливость Системы. Когда-то такими же были и мы. Доверяли ей, ждали защиты сверху. И вот к чему это привело: к городам под землёй, к десяти тысячам лет тишины.
Гиганты, в отличие от нас, никогда не были столь наивны. Они вообще не верили ни единому её слову. Они были рождены такими. И в результате появился Большой Срыв, уничтоживший нашу столицу, наши земли, наше прошлое, настоящее и будущее. Я не хотел отдавать тебе наши технологии. Но ты не угроза для кельдаров. Не виноват в том, что ты молод и глуп. Надеюсь, ты запомнишь сегодняшний урок.
Бульк развернулся к Реликварию, не дожидаясь моей реакции. Прозрачный силуэт втянулся обратно в раскрытую книгу без единого прощального слова. И вот я остался наедине с опасно гудящей аркой и целым ворохом новых вопросов, на которые точно не найдётся ответа сегодня.
Разбирать камень в одиночку не хотелось: ошибиться дважды за вечер — это как-то совсем не комильфо, а свежий взгляд лишним не бывает. Я мысленно позвал Алису.
Ответ пришёл почти сразу, и звучал он максимально недовольно…
«Ты вообще представляешь, как невовремя? У меня тут важное дело!»
«Важнее коллапса пространства?»
Через пару минут на лестнице раздались раздражённые шаги, и в комнату влетела Алиса с явным намерением припомнить мне этот вызов при первой возможности.
— Ты хоть
