мире. Он описал круг, сел на плечо Раума и тут же потерял форму, растворившись в мантии Короля воров.
— Оххх… — Сороковой протяжно вздохнул и, продолжая размышлять о странных причудах Владыки, сделал мысленный посыл своей нечестивой воли:
— Миша, дружочек, боюсь, у меня для тебя плохие новости. Ты природу любишь? А свежий воздух?
— Шеф, только не говори, что опять на это проклятое болото.
— Миша, тут скоро рассвет будет. Шикарный!
— Бл@ть… Это я не вам, шеф. Еду.
Утро. Орловское княжество. Штаб экзорцистов. Банкетный зал.
— Бааловы рога! Я ЖИВ⁉ ЖИИИИВ! Я НЕ СДОХ!
— Орзо, заткнись ты, ирод проклятущий. — Злата с трудом оторвала голову от стола и принялась тереть глаза тыльной стороной ладони. — Голова трещит, а ты орёшь будто визгун со вспоротым пузом.
— Ты не понимаешь! Я ЖИВ!
Орзо расхохотался и выдал нечто, отдалённо похожее на лезгинку. Пол под ним ходил ходуном, руки разлетались в стороны, ноги выписывали кренделя, больше напоминая конечности взбесившегося журавля, чем гордого джигита. Закончилось всё тем, что он эффектно (нет) споткнулся о собственную ногу и замер, уставившись в потолок.
— Ты ещё вчера был жив. — Молчун угрюмо тряхнул пустой бутылкой, попробовал следующую — там оставалось несколько глотков. — Ох, не в мои годы такие битвы с зелёным змием устраивать.
Городной осушил тару, поставил на стол и с хмурым прищуром уставился на перфида.
— Ты вчера мигнул и исчез. Затем появился и начал реветь, будто дитё малое, а потом в обморок упал. — Алексей хмыкнул. — Наверное, от радости.
— Все мы живы. — Молотов потянулся в кресле, потёр правый глаз. — Значит, у Костика получилось.
Он резко встрепенулся и уставился здоровым глазом на демонического духа.
— А может… Может, и Костя жив⁈
Молотов резко встал и быстрым шагом направился к Орзо. Без церемоний схватил перфида за рог, принялся трясти, а когда тот ожидаемо завозмущался, зажал его щёку пальцами и начал трепать, как нашкодившего кота.
— Ты что творишь, человек⁈ — отпихнул Орзо агрессора. — Совсем кукухой поехал?
— Живой. Не глюк.
— Разумеется, не глюк! — завопила жертва произвола, размахивая кулаками. — Живее всех живых!
— А должен был рога и копыта отбросить. — подняв палец, размеренно констатировал Молотов. — Это может значить, что Костя выжил в битве с церковниками.
— А ведь точно… И хвоста у меня нет!
Орзо, мигом утративший материальность, чёрно-алым облаком перелетел на банкетный стол, снова материализовался и открыл пространственный контейнер. Радость сползла с лица, когда на него легло алое свечение изнутри. Он протянул руку, извлёк из небольшого, покрытого рунами ларя ритуальный нож, полыхающий инфернальной силой. Бывший раб вгляделся в лезвие и продемонстрировал оружие собравшимся.
— Нет. Хозяин не выжил. Это факт, — Орзо покачал головой и пояснил: — Внутри этого ножа беснуется отнятая светлая душа церковника. Это означает, что Святой нарушил данный им обет. И… — Перфид будто прислушался к чему-то. — Я не чувствую нашего пакта. Моя душа сама по себе. Как и раньше.
— Все уже очнулись? А кто вопил? — В дверях стояли Боровиков с Марой.
— А я думал, вы ушли. — Растянувшийся в кресле Панарин приоткрыл один глаз, помахал рукой и снова зажмурился. — В последний раз так надирался в институте. Жесть… Теперь год в завязке. Вчерашний вечер — как в тумане.
Он всё же разлепил веки, глянул на тыльную сторону ладони.
— Каракули исчезли. Значит, живы.
— Живее всех живых, это точно. — Боровиков с Марией переглянулись с невинным видом, уселись на софу. — О чём разговор?
— Такие довольные, аж бесите, — буркнула Злата и покосилась на бутылку минералки. — Проповедник сгинул, а на нас задание висит. И отстойное. Что делать будем? И давайте без тупого героизма. Предлагаю…
— Стойте! — Орзо опустил голову и принялся судорожно потирать виски. — Может, это пьяный бред, может, сон, но… Я ведь вчера правда умер. Помню, как тянуло в чёрную трясину, а потом… меня спас Он!
— Ага, да. Как же, — кивнула блондинка, притянув магией бутылку минералки. — Ещё про бога начни вещать, как наш Проповедник. Давай, расскажи, как тебе архангелы салютовали, когда ты на третьей бочке отключился.
— Вот! — Орзо задрал рукав пиджака, принялся расстёгивать манжет.
Открывшая рот для очередной колкости Злата осеклась — улыбка сползла с её лица, сменившись озадаченностью. Чуть выше запястья кожа перфида стала белоснежной, как у аристократа инфернального плана. Вдобавок, след чётко повторял человеческую пятерню.
— И я не могу это убрать! — Орзо на эмоциях потыкал пальцем в запястье. — Ещё в голове слова всплывают, будто кто-то резал по моей демонячьей черепушке: «Тебе здесь не место». Голос жуткий — меня словно само Забвение коснулось. Уфф! Даже сейчас по булкам холод пошёл.
— Хорошо, что не тепло… промеж булок.
Хихикнув, Злата лихо откупорила бутылку минералки и приложилась к горлышку. Остальные тоже усмехнулись, кто-то хохотнул.
— Поржали — и хватит, — утерев рот ладонью, вернула Бочкина серьёзный настрой. — Что делать будем, господа хер пойми кто? — Она оглядела лица. — Рожи такие не делайте. Проповедник хоть и занудствовал иногда как старый хрыч, но не унывал. Нам приказал через этого шута не горевать, поляну отходную накрыл… А у вас сейчас морды, будто кусок навоза в каше нашли. Соберитесь, портянки!
— Предлагаю отправиться на болото, — взял инициативу Молчун. — Святого нужно достойно предать земле, а не оставлять зверью на потраву.
— Исключено. Не имеет смысла.
Все присутствующие вздрогнули. Орзо, которого дружно привыкли считать разгильдяем, говорил с такой решимостью, будто не он ещё недавно плясал и икал в голос.
— Тела нет. Хозяин предупредил меня об этом перед расставанием. Сказал, что искать бесполезно, что в этом не будет смысла. Велел отпустить и сосредоточиться на главном.
— И что теперь главное? — устало спросил Молотов, из которого будто выпустили весь воздух. — Его с нами нет.
— Да, и об этом он меня предупредил. Святой приоткрыл мне свой разум и позволил увидеть свои мысли и стремления. — Орзо замолк, покрутил в руках бутылку минералки, поставил. Взял снова. Помолчал. — Было очень больно. Мне будто закачивали в голову чужое — Его мысли. Вернее, выжигали учебное писание прямо на мозгах. Понимаете?
