не по погоде, молодой брюнет выглядел расслабленным и непринуждённым.
— Воздам я каждому по деяниям его и очищу землю от лукавства их. Уничтожу вместе с ними злобу их, аки гной из раны выжигают раскалённым железом! — Лицо Святого на миг окаменело, брови сошлись на переносице, а в мягком доселе взгляде карих глаз полыхнула ненависть. — Да будут их имена забыты, тела преданы земле, плоть и кости зверью на поругание, а правда о воздаянии моём… ВЕЧНА! О, Отец мой, ожесточи сердце, направь руку, чтобы нести безжалостное возмездие моё…
Замолчав, оратор, как ни в чем не бывало, отправил в рот кусок шашлыка с шампура, взятого со стоящего рядом мангала, и поигрывая босой ногой в соломенной сандалии, с явным удовольствием заработал челюстями. Десяток мёртвых тел вокруг, казалось, ни капли его не смущал и уж точно не портил аппетит.
Михаил поднял подрагивающие от злости руки, чтобы обрушить на наглеца всю мощь святого источника, но вдруг замер. Глаза противников встретились, и Суровцев с удивлением обнаружил, что колеблется. Взгляд Константина был спокоен, и где-то даже… дружелюбен?
— Знаешь, почему… гмм… — Святой помедлил, чуть сузив глаза, будто всматриваясь во что-то невидимое другим. — Михаилом наречён? Так вот, Миша, ты знаешь, почему мертвы твои люди?
— Заткнись, убийца!
— Я — убийца⁈ — приподнял бровь Константин. — Их смерть — результат ТВОИХ деяний. Ты их убил, Миша. Считай это воздаянием за дела твои паскудные и низменные. Впрочем, смиренными праведниками они тоже не были. Если думаешь, что на этом всё закончится, ошибаешься. Далее…
Михаил не стал дослушивать. С его пылающих дланей должен был сорваться ревущий поток святого огня, но противник, находившийся в пяти-шести шагах, лениво отмахнулся жестом, каким гонят прочь попрошайку на паперти. Михаил зашипел, сделал пару неуклюжих шагов назад и схватился за лицо; между пальцев, зажимавших разбитые нос и губы, проступила кровь.
— Похвально. Я рассчитывал, что рухнешь, — спокойным, очень будничным тоном отметил брюнет. — Миша, все твои выпады бесполезны, но ты продолжай. Слабаки быстро надоедают, а у тебя есть шанс меня развлечь.
В ответ над его головой раскрылся золотой зев, готовый обрушить губительный поток святого огня. Но перед самым ударом цель… просто исчезла. Суровцев растерянно завертел головой. А потом Константин возник прямо перед носом. Короткий, тяжёлый удар в солнечное сплетение сложил тело Михаила пополам.
— Это только начало, как я уже сказал. — Святой покровительственно похлопал задыхающегося Суровцева по плечу и склонился к уху. Шампур с мясом он так и не выпустил из левой руки. — Ещё раз, Миша. Я хочу, чтобы до тебя дошло: ты не стоишь даже того воздуха, которым дышишь.
Тело Михаила окуталось золотистым ореолом, фигура на мгновение смазалась, а пятерня сжалась на горле неведомо как ожившего врага. Огромный шар пламени поглотил Константина, заключая в свои гибельные объятья.
— Попался! А теперь сдохни снова, — прохрипел Суровцев, выжимая из источника всё до последней капли. Сфера, похожая на маленькое солнце, раздулась, вспыхнула ярче, прожигая всё оказавшееся рядом; кривые деревца, кустарники, тела убитых бойцов мгновенно занялись золотым пламенем.
— Вот же разошёлся… Остынь немного! — сквозь ревущий гул магии пробился спокойный голос, а следом грохнул взрыв.
Суровцева отбросило к котловану. Он пропахал по грязи длинную борозду, зарычал и попытался подняться, но магический источник, показавший дно, отозвался слабостью, болью в груди и одышкой. Перекатившись на другой бок и упёршись руками в холодную грязь, прислужник демона предпринял ещё одну попытку встать, но рухнул на живот. Константин уже стоял рядом.
— Не торопись, Миша, отдышись. Уже понял, кто здесь главный?
— Хватит болтать. Хочешь добить — добей, — надсадно заперхал Михаил, стараясь звучать внушительно, но вышло плохо.
— А у тебя есть подобие воли. Хвалю. — Константин присел на корточки. — Только это единственное, что у тебя осталось. Пернатый господин сулил тебе силу небывалую, могущество, влияние, горы золотые. И ты повёлся на его медовые речи. Он дал тебе редкий источник — святость, которая изначально выше большинства других сил. Ты возвысился над местными магами, Миша, только… видишь, куда это привело? Корчишься червём в грязи и слушаешь какого-то святошу, что сидит рядом и светит «достоинством» перед твоим носом. За последнее извиняюсь, сам видишь, какие на мне одёжки куцые.
— Да плевал я и на твои одёжки, и на твои речи! — Суровцев оскалился по-звериному. — Прикончи и не лей в уши, праведник хренов. Уже, грх, тошнит.
— Просто добить? — Константин вскинул бровь и усмехнулся. — Извини, Миша, но у меня нет ни малейшего желания оказывать тебе услугу. Хотя…
Он выпрямился, огляделся и вытянул руку в сторону чадящего мангала. Там, рядом с телом одного из убитых, валялся пистолет.
— Я дам тебе возможность помочь себе самому. Там ствол, как вы его называете. Не глупый — догадаешься что делать.
— Хочешь, чтобы я сам пустил себе пулю в лоб? — Суровцев опешил.
— Не глупый. — Константин медленно кивнул в сторону оружия, как бы приглашая. — Напомню, ты умереть хотел. Вот возможность.
— Умом тронулся, святоша? — Михаил привстал на локте и уставился на собеседника.
— Вполне разумное предложение, учитывая ситуацию. Более того, я дал тебе выбор, в отличие от твоего блохастого… кхм, не так выразился… пернатого покровителя. В твоём случае это наименьшее из зол.— Константин как-то вдумчиво разглядывал лежащего. — Сейчас ты не сможешь подняться, но в силах ползти. Чтобы тебе было веселее, расскажу забавную историю… Начало заурядное: жил-был маленький мальчик Миша, по кличке «Сырой». Это сейчас он «Суровый» за лихие дела, а раньше был просто Миша, а потом стал Сырым — так старшие ребята во дворе нарекли, но мы забегаем вперёд. Нравилась маленькому Мише девочка с красивыми глазами и именем…
— Закрой пасть!
— Нет, её звали по-другому, — Константин усмехнулся неблагодарному слушателю. — Катей девочку звали. И вот как-то раз, волею случая, она всё же обратила внимание на невзрачного мальчугана и милостиво предложила погулять.
— Прочь из моей головы!!
Михаил привстал, замахнулся, но оппонент оказался быстрее: лёгкого тычка хватило, чтобы Суровцев снова распластался на земле.
— Ты чего, Миш? Сейчас завязка начнётся. В которой ты героически драпаешь от трёх хулиганов из её двора, забыв об избраннице. Ирония в том, что вам двоим ничего не грозило: в той компании, оказывается, её старший брат верховодил. Решил разыграть
