смерти, рука моя дрогнула и уронила склянку с мазью. Она упала на пол и разбилась.
Джудит тут же кинулась убирать осколки и затараторила что-то.
Я её не слушала, всё моё внимание сосредоточилось на монахе.
Он впервые осознанно посмотрел на меня. В этот момент я решилась, чуть наклонилась к нему и тихо спросила.
‒ Кто вы? Что вы делали в приюте и почему ненавидите того милорда?
Глава 37
Мои надежды получить ответы на мои вопросы были напрасны.
Монах промолчал, его взгляд стал стеклянным, а затем он и вовсе закрыл глаза. Нет, он не продолжил молитву, он лежал неподвижно. И если бы грудная клетка не поднималась при дыхании, то можно было бы подумать, что передо мной лежит труп.
Пришлось принять его молчание, как ответ.
Что ж решила я, так тому и быть. Как истинная христианка, я выполнила свой долг перед больным. Завершила все медицинские процедуры, но прежде чем покинуть наш временный лазарет, я громко сказала, обращаясь к старику Джеку и кухарке.
‒ Мистер Винчестер, мисс Джудит, прошу вас, присмотрите за больными. А если вдруг понадобится что-то, то сразу же обращайтесь к сестре Матильде. Она будет только рада помочь.
‒ А вы, леди Лилия? ‒ не поняла кухарка и тут же высказала странное предположение. ‒ Вы куда-то уезжаете? Вас долго не будет?
‒ Нет, я не уезжаю, просто думаю, что моя помощь больным не потребуется. Мои познания во врачевании скудны. Сестра Матильда более сведуща в лечении, как душ, так и тел. А у меня много других забот. И совсем нет времени, чтобы повторно лечить одни и те же раны. Так что господа больные могут и далее мутузить друг друга, более не разнимайте их, Мистер Винчестер. Хотят побыстрее увидеться с богом, что ж, не будем им мешать. Занесут в раны инфекции, и быстрая смерть от заражения крови им обеспечена. Прощайте, господа. Джудит, как закончишь тут, зайди ко мне, обсудим меню. Скоро же праздник.
Не дожидаясь ответной реакции на свою длинную, нравоучительную речь, я вышла на свежий воздух. И всё же я успела почувствовать на себе взгляды не только поражённого моим заявление старика Джона Винчестер и удивлённой Джудит. Оба пациента смотрели на меня, и, кажется, вот в этот момент они были солидарны в своих мнениях. И монах, и благородный лорд, выразили мне своё призрение.
И это вместо благодарности?
Это меня взбесило. Я тут нянчусь с этими двумя, а они…?
Разве разумный человек, только придя в себя после тяжелых ран, будит кидаться с кулаками на лежащего рядом такого же доходягу?
Вот именно, что нет! И другого ответа тут и быть не может.
А ответить на мой вопрос?
Разве монах не мог, хотя бы слово сказать?
Это демонстративное игнорирование моих вопросов, это же не просто неуважение. Это явное указание на то, что он я не достойна его внимания.
Ох, как же я не выносила всех этих доморощенных священнослужителей, с их высокомерием и взглядом свысока.
Да и милорд тот не лучше! Задай я ему те же самые вопросы, которые задала монаху, то я так же не получила бы на них ответы. Хотя разве что имя свое этот джентльмен возможно и назвал бы. Хотя не факт, что оно было настоящим бы. Ведь по сути проверить его мы никак не смогли бы.
Ох, сколько же этих «бы».
Меня именно это и злило во всей сложившейся ситуации.
По сути, в день, точнее ночь пожара в нашей жизни появилось двое незнакомцев. Прошла уже неделя, а я до сих пор не знаю кто они такие. Но раз они придя в себя тут же кинулись в драку, то стало быть они знают друг друга. И если хотя бы один из них заговорит, то мы сможем узнать, кто они и как появились в приюте святой Агнессы именно в тот роковой день.
Поэтому, уйдя из лазарета, я с нетерпением ждала Джудит.
Почему-то я была уверена, что старик Джон разговорит раненного милорда, и тогда мы получим хоть какую-то информацию. Ну а так как разговор будет при кухарке, вот она-то мне всё и расскажет.
Ещё меня смущало, что до сих пор в Палуде Холл не наведался никто из близлежащих деревень или городка, про сталичных визитёрах я вообще молчу. Но ведь про пожар в приюте уже точно должны были узнать и сообщить куда следует. Приют-то был всё же королевским.
Так почему нас никто не ищет?
Не могли же решить, что все, и персонал, и девочки-сиротки сгинули в огне?
Это меня даже немного пугало. Сама я так никуда и никому не написала и не отправила писем. Конечно же я списывала это на большую занятость, но на самом деле, я банально не знала куда нужно сообщить о пожаре в приюте. Но вот теперь, когда я официально сняла с себя обязанность сестры милосердия, у меня было время.
Проходя мимо библиотеки, я слышала, как сестра Матильда вещает девочкам что-то из ветхого завета. Так что до обеда у меня было ещё немного свободного времени. Поэтому, пройдясь по первому этажу, я вышла и пошла вдоль стен дома.
Впервые с того момента, как мы прибыли в Палуде Холл мне нечем было себя занять. Поразмыслив, я решила, что сейчас заняться написанием письма в ответственный орган в столице я не могу. Ведь библиотека была одновременно и нашей классной комнатой и моим кабинетом. В комнате, которую мы занимали вместе с Исабель, был секретер, и я вполне могла пойти туда и занять себя важным делом.
Но всё же прежде чем садиться за письмо, мне нужно было переговорить с сестрой Матильдой. Вот она наверняка знала, кому нужно написать. И вообще это дело надо было первоначально делегировать монашке. Почему эта мысль не пришла мне в голову сразу?
К этому моменту я как раз завернула за угол дома и приближалась к окнам библиотеки. Голос сестры Матильды я услышала ещё до того, как увидела её. Она читала святое писание с чувством, с тактом с расстановкой. Её речь не была монотонной или скучной. Она будто не библию читала, а увлекательную книгу. Неудивительно, что девочкам нравятся её уроки, не меньше чем мои. А некоторым даже больше чем мои уроки. С грамматикой английского языка и арифметикой не у всех наших воспитанниц так же хорошо, как с Божьим словом.
Сестра задала девочкам
