Хотя я была уверена, что каждая из наших воспитанниц, в том числе и моя дочь Исабель не один раз заглянули в окна лазарета. А те, кто посмелее и в саму комнату наверняка входили.
Представляю, какие небылицы они уже нафантазировали, о раненных милорде и монахе. Как-то я даже слышала обрывки разговора двух наших старших девочек. По мнению рыжей Кэти Фа, милорд ‒ это благородный лорд и появился он в нашем приюте неслучайно, а приехал за своей дочерью.
Ну а чему тут удивляться, каждая сирота мечтает, чтобы за ней когда-нибудь приехал кто-то из её родителей или хотя бы родственников и забрал в семью. А воспитанницы приюта Святой Агнессы в этом плане не отличались от других сирот. И такая мысль, что это отец или хотя бы дальний родственник, думаю, посещала головку каждой из наших девочек, от самых старших Кэти Фа и Кэти Ми, до малышки Ливанси.
Поэтому новость, что наши больные пришли в себя, вызвала бурную реакцию девчонок. Они заговорили все разом. Но сестра Матильда тут же прекратила этот балаган, произнеся одно слово «Тишина!» и подняв руку. Последнего я не видела, но была уверена, что именно так она и сделала. Монашка так всегда делала, и это всегда действовало, и не важно было была ли в этот момент в её руке библия или нет. Девочки тут же умолкали.
Так случилось и сейчас. Наши воспитанницы угомонились, воцарилась гробовая тишина. Но ненадолго. Одна из девочек всё же подала голос. Мне показалось, что это была Бэкки Ре. Наша молчунья в повседневной жизни, но очень прилежная ученица, которую чаще можно услышать именно в классе во время урока, чем в любое другое время суток. Так вот именно она и сказала:
‒ Сестра Матильда, я могу отнести чернила и бумагу. А если нужно, если милорд слаб ещё и не сможет сам написать письмо, то я напишу под диктовку.
Предложение Бэкки Ре было резонным. Но сестра Матильда не спешила с ответом. Если бы не её слепота, то однозначно она сама бы взяла чернила, перо и бумагу и отправилась в пристройку к конюшням. Ведь Бэкки была права, сам милорд не сможет ничего написать. Я помнила в каком он был состоянии. Он точно не смог бы удержать перо в руке.
Да там не письмо будет, а клякса на кляксе. Умение писать пером и чернилами ‒ это отдельная наука. Перо не шариковая ручка, и не карандаш. Так что как учитель я бы отправила к лорду сейчас либо Кэти Ми, либо Бэкки Ре ‒ эти две девочки выделялись на фоне остальных. У Белоснежки Кэти и Тихони Бэкки ошибок было меньше, и почерк был красивым.
Но пока я не спешила выйти из своего укрытия.
По-хорошему я и сама могла пойти во временный лазарет с пером, бумагой и чернилами, а при необходимости и написать письмо. Но что-то подсказывало мне, что милорд откажется от моей помощи. А иначе бы он велел старику Джону позвать меня.
Нет, милорд имени, которого я всё ещё не знала, но который знал меня или же знал леди Анну Шарлоту Деверё, он точно мне не доверил бы своё послание. Поэтому я не вмешивалась. Даже хорошо, что Джудит не нашла меня. Сейчас я могла со стороны наблюдать за происходящим.
‒ А можно я пойду, сестра Матильда, ‒ вдруг предложила Исабель. ‒ В бреду милорд говорил по-французски, а я знаю этот язык.
Вот, что и требовалось доказать. Исабель бывала в лазарете, а иначе, откуда бы она знала, что незнакомец говорил в бреду. Пришлось побороть в себе желание, выйти из укрытия и выяснить, кто ещё нарушил запрет и ходил к конюшням? Сейчас точно было не время и не место, на повестке дня стоял более важный вопрос. А воспитательный меры в отношении дочери я применю позже. Пока же, пришлось стоять и ждать, какое решение примет сестра Матильда. А она не слишком спешила брать на себя ответственность.
‒ Вы хорошо посмотрели, мисс Джудит, может леди Деверё поднялась к себе в комнату? ‒ решила сестра Матильда всё же переложить со своих плеч груз принятия решения.
‒ Да, её нет там. Я первым делом там леди Лилию искала.
Вот и нашёлся ответ, как мы с Джудит разминулись, она наверняка прямиком пошла ко мне в комнату, а я тем временем прошлась по первому этажу и вышла прогуляться, как раз когда она уже спустилась и не найдя меня ни на втором ни на первом этаже, вернулась к конюшне.
Пока монашка раздумывала, где меня искать. Девочки нарушили молчание и почти в один голос начали выдвигать свои идеи.
‒ Леди Лилия могла пойти к озеру, ‒ предположила рыжая Кэти Фа.
А дальше по порядку Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Сара Со, Мара Ля, Молли Си и малышка Ливанси.
‒ Или в лес!
‒ Или в лес, но туда, а туда.
‒ Или через поле, в ту сторону.
‒ Нет, по дороге в ту сторону, откуда мы приехали.
‒ Она на кухне, готовит лапшу, мы же вчера просили.
‒ Нет, в курятнике, самая вкусная лапша на курином бульоне, так леди Ли, говорит.
‒ А может леди Ли на чердаке, там же остались ещё игрушки.
Про игрушки спросила, конечно же, малышка Ливанси.
Почему-то лишь Исабель не стала предполагать, где я. Но на это кроме меня никто не обратил внимания. Девочки начали спорить, чей вариант самый лучший. Но их голоса перекрыл, радостный голос Джудит.
‒ А вот на чердаке я не смотрела! ‒ зацепилась за последнюю подсказку кухарка. ‒ Может быть, и вправду леди Лилия там? Надо пойти проверить.
‒ Нет, ‒ тут же остановила её сестра Матильда.
Всё же здравомыслие взяло вверх над осторожностью, и монашка приняла решение.
‒ Исабель, возьми чернила, бумагу и перо, ‒ отдала она приказ.
Тут же поднялся гул из детских голосов. Судя по недовольству всех девочек, они были огорчены выбором сестры Матильды. Даже малышка Ливанси, которая ещё не умела читать и писать, очень горела желанием пойти в пристройку к конюшням, чтобы хоть глазком взглянуть на милорда. А вдруг он её увидит и признает. Мечтать же никто не запрещал.
‒ Исабель, твоя помощь понадобится только если милорд вправду француз и он не сможет сам держать перо в руке. В противном случае, если нужно будет писать по-английски, ты вернёшься в класс.
‒ Но,
