не то, что ты думаешь, Рамон! — начал я.
— А что это? — он медленно поднялся, сжав бумагу в кулаке. — Это план тюрьмы! Ты хочешь сбежать! Рауль должен об этом знать!
Он боялся меня, но он боялся и Рауля. И само собой, он хотел выйти из этой ситуации с выгодой для себя. Или хотя бы остаться в живых.
— Рамон, — процедил я, делая шаг вперед. — Ты не понимаешь. Этот план — не для побега. Это просто карта. Там только трубы, плесень и крысы! Ничего больше!
— Врешь! — повысил голос толстяк. — Я знаю, что ты врешь! Ты слишком умный, слишком хитрый! Ты с самого начала что-то задумал! Рауль предупреждал меня следить за тобой! И вот оно доказательство!
Я мгновенно сообразил, что если он выйдет в коридор и начнет кричать, у меня не будет времени остановить его. И тогда Рауль Вега узнает всё. План вот-вот посыплется…
Глава 19
На грани провала
— Отдай мне план, Рамон, — жестко произнес я, глядя ему прямо в глаза. — И забудь о том, что видел его. Если ты расскажешь Раулю, я сделаю твою жизнь невыносимой! А если сделаешь, как я скажу, получишь много денег. Позже. Ты ведь уже понял, что я не обычный заключенный⁈
Он смотрел на меня разъяренным взглядом, но в нем на мгновение промелькнул страх. Он не хотел и не собирался верить мне, но он также понимал, что Вега не просто так дал команду Рамону следить за мной. Понимал, что я веду себя совсем не так, как другие. Именно поэтому кубинец колебался.
— Денег? — спросил он. Его голос был тихим, но злым. — Мне сидеть еще двенадцать лет, зачем мне твои деньги, гринго?
— И все же, ты будешь молчать! А теперь верни документ! — произнес я и протянул руку за планом. — По-хорошему прошу! Зачем нам с тобой ругаться?
Он ухмыльнулся, смял план и бросил его на верхнюю койку, затем угрожающе шагнул ко мне.
— Ты ничего не понял! — зашипел он, сжав кулаки.
Ну, очевидно, что конфликт вот-вот перерастет в тесный физический контакт. Ну, что поделать, он сам так решил.
В правой руке блеснула заточка — его намерения предельно понятны. Растопырив жирные руки, он двинулся на меня.
Сделав ложный рывок, я резко изменил направление и поднырнув под его руки, шагнул в сторону и нанес короткий сильный удар по толстой шее, затем сразу же второй, точно в кадык.
Не ожидавший подобного Рамон вдруг захрипел, судорожно схватился за горло. Задергался, пошатнулся. Его глаза расширились от ужаса — его захлестнул приступ паники.
И все же, одной рукой он попытался ухватить меня за плечо, но я оттолкнул ее в сторону, затем нанес сильный удар в солнечное сплетение. Жировая прослойка сыграла роль — удар получился не очень эффективным. Нанес ему удар ногой в колено, затем быстро скользнув за спину, я взял его шею в удушающий захват. Весу в нем было килограмм под сто двадцать, удержать такую дуру не просто.
— Прости, Рамон, — сказал я тихо, почти шепотом. — Но ты не оставил мне выбора!
Он хрипел, дергался, его тело билось в агонии. Время словно остановилось.
Я усилил захват на максимум. Он еще пытался что-то крикнуть, позвать на помощь, но ничего не вышло. Когда у тебя перебит кадык, кричать не получиться — повреждение хряща и голосовых связок. А уже через несколько секунд его тело перестало сопротивляться и обмякло. Я мягко опустил его на нижнюю кровать, закинул ноги и быстро накрыл его тонким одеялом. Поправил.
Прислушался — никто не кричал, не бежал выяснять, что за шум.
Выглянул в коридор. И верно — было темно и тихо, заключенные в соседних комнатах спали. А камера напротив пустовала, потому что там кроватей не было. Опустил плотную штору.
Вернулся в камеру, выдохнул. Бросил взгляд на поверженного Рамона, чувствуя, как внутри меня поднимается холодная волна ненависти. Я только что убил человека, который не был моим врагом. Просто у него были промыты мозги — обо всем докладывать старшему блока, надеясь попасть к нему в банду. Желание выслужиться, затмило инстинкт самосохранения. А ведь у него был выбор. Но теперь это и не важно, ведь он вполне мог схитрить, солгать, а позже все равно слить меня Раулю. Возникла такая ситуация, что он просто не оставил мне выбора — либо так, либо моему побегу конец.
Но черт возьми, что теперь делать? Смерть Рамона не останется без внимания! Рауль Вега догадается, что толстяк помер не просто так, а потому что я ему помог. Он и так знает, что я опасен, а после такого…
Кажется, в плане моего побега только что произошли серьезные корректировки. Сначала нужно скрыть все возможные улики, сделать так, чтобы Рамона как можно дольше не хватились. Я отвернул его голову к стене, более менее придал его телу правдоподобную позу спящего человека. Если кто-то посреди ночи или утром вдруг зачем-то решит зайти в камеру, он подумает, что толстяк просто отдыхает. Или же болен. Учитывая жару и антисанитарию, это нормальное явление.
Я вытер холодный пот с лица, расправил лист бумаги, на котором был изображен план, спрятал его под рубашку и вышел из камеры. В коридоре и сейчас никого не было — большая часть заключенных спала, а те, что по каким-то причинам не были в койках, предпочитали сидеть в камерах. Ночь, около часа. Я направился к соседней камере, где жили двое кубинцев — братья, которые все время держались вместе.
— Чего тебе нужно, гринго? — спросил младший, заметив мое появление.
— Да так, — сказал я, останавливаясь у решетки. — Там Рамону плохо, отравился чем-то.
Они переглянулись. Старший, коренастый, с шрамом на щеке, лениво повернул голову:
— Что с ним?
— Температура, рвота, — я пожал плечами. — Я его спать уложил, если что, утром его не трогайте. Пусть отдыхает.
Он зевнул и отвернулся. Младший сплюнул и безразлично уставился в стену.
Им было все равно, иначе и быть не могло. В любой тюрьме, неважно какой страны, фактически, каждый сам за себя. Состояние здоровья Рамона должно беспокоить только его самого, но я уже внес свои коррективы.
Я кивнул, потом развернулся и непринужденно отправился дальше, нужно было понимать, кто из людей Рауля не спит. Старался не
