обезглавил противника с топором, но оказался вынужден отступить, закрываясь щитом от удара вилами. Его воины прикрыли сюзерена, один из них отрубил руку противнику с сельскохозяйственным орудием, но мгновенно получил лезвие косы в шею. Удар был столь селён, что оно сломалось, но зомбака это не смутило, как не смутило его безрукого товарища. Тот прыгнул в ноги нашему барону. Паршиво иметь дело с противниками, лишёнными инстинкта самосохранения. Однако сир Лионель не растерялся и встретил атаку ударом меча, обрубив трупу вторую руку, после чего разбил череп сапогом. Одного из жмуриков я приласкал воздушным кулаком, смявшим ему лицо и сбившим с ног. Остальных покойников быстро добивали, нас было два десятка, их всего ничего. Правда плотницкий топор разбил щит одного из парней первым же ударом, повредив руку, а кишки одного бедолаги познакомились с вилами. Силушкой свои творения труповод не обидел.
И к сожалению они дали своим живым союзникам время, те наверняка успели если не облачиться облачится в брони, то взять в руки оружие. Стоило об этом подумать, как из окна вылетело новое костяное копьё, пробившее живот одному из бойцов, рубивших упавшего зомбаря. Через мгновение в ответ полетел огненный шар с посоха Корнегура, поджегший дом и надеюсь прибивший некроманта. Хотя кого я обманываю, смерть мага так близко мной бы сразу почувствовалась. Значит жив, колдун еб¥чий.
Наконец с противоположной стороны поля подоспела дружина барона Умбара, но начав штурмовать дом, но как-то с переменным успехом. Окна были узкими, не пролезешь, только с луков пострелять, разбив ставни. Запертую дверь они пока не вскрыли, она ещё не спасовала перед топорами бойцов. Воины Брома присоединились к группе союзников у входа, прикрываясь щитами от новых колдовских подарков. Ну а я, по примеру Корнегура, скрылся за углом одного из зданий, готовя заклятие. Пусть некромант опять проявит себя и мне будет чем его угостить. А дело мага не лесть в бой вместе с обычными вояками, мы должны поддерживать их с дистанции.
Только вот я как-то не ожидал, что следующий удар труполюба будет кардинально отличаться от предыдущих. Уж не знаю чем он жахнул, но держащуюся на соплях дверь вынесло наружу вместе с кусками стен. Обломки дерева сбили с ног столпившихся бойцов, раня самых неудачливых, дом аж покосился, а бандиты ломанулись вперёд, пользуясь ошеломлением противника. Заклятие пришлось использовать на них, ударив навстречу ублюдкам. Слегка растянутый в стороны, почти как при сдувании снега, кулак ветра погасил на пару секунд наступательный порыв противника, давая баронским воинам возможность подняться.
— За Свет!!! — заорал сир Лионель, врубившись в живого врага и первым же ударом развалил от ключицы до задницы какого-то бандита вместе с его щитом. Вот и наглядный пример того, почему простолюдины против благородных тут не особо поднимают крестьянские восстания.
К сюзерену сразу присоединились его воины и барон Умбар со своим наследником, а так же их бойцами. Быстро выяснилось, что бандиты им не соперники, джентльменов удачи буквально смели рассвирепевшие профессиональные вояки. Только вот некроманта почему-то не было видно. Слишком сильно выложился от того своего удара и опять скрылся в доме? Или одет так же как остальные, чтоб не стать приоритетной целью?
— Кха… — внезапно сзади раздалось сипение.
Обернувшись, я увидел отца Шарпа, держащегося за грудь. Жрец, слегка отстав от остального войска, подлечивал раненых зомбарями людей и сейчас помогал воину, получившему ранение вилами в живот. Рядом с ним стоял молодой парень в шубе с проседью в волосах и серым, украшенным резьбой посохом в руках, который уже начал растворяться в воздухе.
— Тварь! — заорал я, бросив заклинание.
Вокруг противника на мгновение будто выросла великанская грудная клетка, принявшая на себя удар, но он хотя бы перестал уходить в невидимость. Правда на меня посмотрел с странной смесью презрения и злобы, процедив:
— Слабак.
На его посохе начало нарождаться новое костяное копьё и я уж было подумал, что мне конец. Расстояние было слишком коротким, чтобы увернуться или упасть, но сбоку на врага прыгнул Ахилл, сбив прицел. Заклятие ударило в стену за моей спиной, пролетев рядом. А ещё через мгновение ублюдка спеленали выскочивший из земли корни, заодно отбросив его посох в сторону. Тот упал рядом со мной и только я двинулся к врагу, собираясь дать ему ногой по башке, как в моей голове раздался голос:
— Возьми меня.
— В рот ты у меня возьмёшь — ругнулся я, пробежав мимо волшебной палки.
Мой сапог с разбегу встретился с бестолковкой труповода, может я и не какой-нибудь Кержаков, но пнул по этому мячику от всей души. Кажется даже ходилку себе отбил. Однако в любом случае противник вырубился, так что цель оправдывает средства. Отправив урода в гости к Морфею, я резко рванул к отцу Шарпу, что неловко завалился на снег:
— Падре, что с раной?
Впрочем и так было ясно, что с ней в целом всё довольно паршиво, костяное копьё оставило в груди жреца сквозную дыру, разорвав одно из лёгких, кровь лилась как из ведра. Рядом тут же припал на колено подскочивший Корнегур. Ранее он прятался за другим зданием, а потому вступил в бой с некромантом на пару секунд позже. На кой чёрт этот урод вообще решил убить священника⁈ Ушёл же уже почти, пока разбирались бы с его подельниками, мог по нашим следам убежать в лес, а потом и к лошадям. Скорее всего мы бы его догнали, особенно мой наставник, но колдун-то об этом наверняка знать не мог. Да и не выглядел он самоубийцей, не зря же опять на себя покров невидимости накидывал? Так церковь Света не любил, что аж кушать не мог, увидел священника — убил священника? С@ка! Как бы то ни было, сейчас чёрный маг был вырублен, а друид начал вливать целительную энергию в отца Шарпа, шикнув на меня:
— Отойди.
— Да, учит… — начал говорить я, вставая, но был схвачен за руку пастором.
— Прости, сын мой. Совсем размяк, не заметил — просипел он, его грудь сотрясли конвульсии, на губах выступила кровавая пена — Храни искру Света в душе. Она тебе…
Договорить отец Шарп не успел, его взгляд остекленел, а сердце остановилось. Магия способна очень на многое, но всё же ранение оказалось слишком тяжёлым, с такими не живут. Почти чудо, что падре мгновенно-то не умер. Корнегур опустил руки, поднявшись на ноги и проговорил:
— Не повезло, старик. Лёгкой дороги.
— Да примет
