в брюхо выкарабкался, благо сельхоз инструмент был чист и никакого навоза в раны не попало, но вот косой одного бедолагу убило наповал. Не повезло, так же как отцу Шарпу.
До сих пор я не мог понять какого лешего ублюдок решил убить старого жреца. Это явно было что-то личное, по крайне мере никакой иной логики в поступке не просматривалось. Там где нет разумного объяснения обычно царят эмоции. Отец Шарп учил меня милосердию, я не злой человек, но не раз и не два пожалел о том, что не могу призвать некромантией душу ублюдочного колдуна и выпытать из неё правду. А потом просто продолжить пытать, пока от неё ничего не останется. Чёрт, я бы эту тварь даже в лича превратил, просто чтобы закатать в бетон и сбросить в море, пусть эта скотина сходила бы с ума до конца вечности в своей нерушимой клетке. Однако прагматизм говорил мне, что хороший враг — мёртвый враг, в данном случае окончательно мёртвый. Так что труп некроманта полетел в костёр к остальным, мной была прочитана отходная молитва Свету, а пепел тщательно развеян по округе, чтоб его точно было невозможно собрать. Не то чтобы я прям опасался какого-то урода, который воскресит своего дружка, но историю гражданина Кел Ту Зета помнил лучше его имени, а потому так оно спокойнее.
Но мёртвым вечный покой, а живые за два дня пути добрались до замка, где на утро прошли похороны. Отец Шарп в гробу из свежеструганного дерева выглядел умиротворённо, черты его лица разгладились, всё портила только бледность. Замковый священник провёл все положенные обряды и павших в бою с отродьями тьмы опустили в могилы, первую горсть мёрзлой земли бросил я, за мной последовал сир Лионель, а потом подошли многие как из вояк, так и односельчан пастора. Окончательно очнулся я пожалуй когда лопатами начали работать два крепких мужика и услышал голос барона:
— Что думаешь делать дальше, парень?
— В дом схожу. Вряд ли он оставил мне какое-то послание, но вдруг. А там соберу вещи и переберусь на болото. Остальное пусть достанется новому жрецу, как пришлют.
— Мой духовник отправит письмо иерархам — кивнул сир Лионель — Но спрашивал я в более общем смысле. Ты учишься у колдуна, что думаешь делать, как закончишь?
— Не знаю — честно ответил я — Хотел как сам магом стану мир посмотреть. А теперь и правда не знаю.
— Дальние края… Когда-то и я хотел их посетить. Однако если не надумаешь идти куда глаза глядят, то помни, что мне бы пригодился толковый маг, особенно такой, что не обделается при виде нежити или тёмного колдуна. Твой приёмный отец был смелым и достойным человеком, те же качества я вижу и в тебе — слегка потрафил мне он в конце.
— Пока не могу ответить, надо всё обдумать. Хотя в целом не имею ничего против службы достойному рыцарю — кивнул я головой, а потом невесело хмыкнул — Жаль отец Шарп меня доучить не успел. Казалось ещё столько времени впереди, но вышло иначе.
— Свету? — приподнял бровь барон.
— Обращаться с оружием. Я от колдуна раз в неделю к нему бегал, заодно продукты брал и отчитывался о нашем житье-быть на болоте — ответил я.
— Тогда заходи так же ко мне в замок. Преподам пару уроков, да и лучше бы знать, что на моей земле происходит — кивнул сир Лионель.
— Значит в конце седмицы буду — пообещал я.
На этом мы распрощались и я пошёл к призамковой деревне, провожаемый осуждающим взглядом баронского духовника. Между лопаток от него прям свербело. На сколько знаю с отцом Шарпом они не слишком часто общались, даром что жили рядом. Отец Доминик был из дворян, пятый или шестой ребёнок в семье, таким либо выдают подъёмные в виде оружия, доспеха, коня и не слишком полного кошеля, чтобы те мечом заслужили себе славу, богатства и землю. Либо отправляют в церковь. Не знаю уж как благородный человек докатился до того чтобы служить духовником у провинциального барона, а не старшим жрецом при соборе в каком-нибудь крупном городе, но однако вышло что вышло. Впрочем не мне его судить, если бедолагу во время учёбы в семинарии спалили у ворот борделя. Как бы там ни было, а немолодой уже мужик исправно исполнял свои обязанности, но на простолюдинов по прежнему смотрел, как хрестоматийный аристократ. Не самый приятный человек, но по видимому и не самый плохой, раз уж Свет ему откликается, позволяя исцелять. Хотя эта сверхъестественная энергия для меня по прежнему была той ещё загадкой, может быть если бы какой-нибудь талибский шахид в неё уверовал с тем же жаром, что и ранее в Аллаха, то он начал бы светится аки солнце. Поди уж дела высоких сфер разбери.
Так или иначе я добрался до своего прежнего дома. Тот встретил меня странным запустением, казалось бы совсем недавно тут царила жизнь, а теперь всё было мертвым мертво. Растопив печь, я начал ревизию вещей. Старая кольчуга и клинок отца Шарпа вместе с стилетом из качественной стали, который украшали знаки света в виде солнца, уже были прибраны к моим рукам. Старик никогда не одобрял желание некоторых закапывать орудие в землю, если то ещё могло послужить правому дело. Вот пусть в моих руках и послужит, тем более что если мне снова встретится тёмный маг, я приложу все усилия, чтобы порезать урода на ремни. И очень постараюсь, чтобы сволочь не сдохла раньше времени, как тот некромант. Мотнув головой, я изгнал из неё не самые добрые мысли, взяв в руки объёмное Писание Света и молитвослов, помещающийся на ладони. Новый жрец наверняка приедет не с пустыми руками, так что пусть лучше книги, помнящие руки отца Шарпа, будут у меня. Они часть той самой искры Света, которую он завещал мне хранить в своей душе, а последнюю волю усопшего следует чтить. Да, меня нельзя назвать религиозным человеком, но зато очень уважал старика. Отчасти это распространяется и на его веру. Отец Шарп был в высшей степени достойным человеком, такой не преклонялся бы перед непонятно чем.
Тумбочка в подобии кабинета жреца содержала в себе немало бумаг, в основном письма. Приходили они старику не часто, но почти все их он хранил, лишь иногда выскабливая пергамент, чтобы написать кому-то что-то новое, поверх старых записей. Глубоко я лезть не стал, лишь пролистал
