бы давно выбрался и оказался далеко. Вот только вышло так, что интересы наши пока были внутри.
Сейчас выходы волновали меня совершенно по другой причине. Дело в том, что я кое-кого ждал.
Практически весь мой день прошёл в созвонах и координации действий нужных мне людей. Если у нас всё получится, то существовал не иллюзорный шанс, что все сопричастные резко поднимутся в статусе. А это уже было мне максимально на руку.
И вместе с тем, мне не совсем было понятно, почему медлят спецслужбы. Видимо, действительно президент дал команду просто оцепить здание, никого не выпускать и никого не впускать. Но они же могли вывести всех учеников и, скажем, прогнать всех сквозь фильтрацию.
Хотя, возможно, это в кино было бы легко, а в жизни есть много разных нюансов, которые надо учитывать.
Вместе с тем была ещё позиция преступников. Что им нужно? Ну, разумеется, выбраться из помещения, прихватив с собой реагент. Почему они этого до сих пор не сделали?
И вот именно ответ на этот вопрос и давал мне определённые перспективы.
Когда уже совсем стемнело, и в животах у многих принялись «петь киты» от голода, в дверь тихонько поскреблись. Это можно было бы вообще принять за случайный звук, если бы он не был условным, оговоренным мной сигналом.
Открыв дверь, я увидел уже знакомую мне по одному прошлому делу девушку по имени Лиза. В руках она сжимала довольно объёмный рюкзак, покрытый пылью и паутиной.
— Катакомбы тут так себе, — сказала она вместо приветствия.
— Ты выяснила то, что я просил?
— Разумеется, — кивнула Лиза. — Есть три самых нормальных варианта. Я, собственно, потому и задержалась.
— Отлично.
— Вот еда и вода, — девушка стремительным профессиональным взглядом окинула собравшихся в аудитории старшеклассников из разных школ. — Как ты и просил. Когда начинаем?
— Ты знаешь, что гласит первая заповедь французской проститутки? — спросил я, видя, что в прибывшей девушке просто кипит жажда действия.
— Откуда бы?
— Так вот, первая заповедь французской проститутки гласит: не суетись под клиентом, клиент потеет, соскальзывает.
Тут засмеялись все, кто меня слышал, но смех был явно нервным. А я подумал, что можно было бы разрядить ситуацию и устроить что-нибудь вроде марафона анекдотов. Правда, затем вспомнил, что в Корее этот жанр не особо развит. Ладно, будем выкручиваться по ситуации.
— Ситуация должна настояться, — проговорил я, обращаясь к Лизе и к Чану, который стоял рядом и впитывал каждое слово.
После разговора с Юми он стал гораздо более собран, но и молчалив тоже.
— Как мы узнаем, что пора?
— Будут знаки, — хмыкнул я.
Тем временем рюкзак с едой занял место в центре аудитории, и все участники из нашей группы с жадностью набросились на сендвичи, бургеры и прочий фастфуд, который принесла с собой Лиза.
Мне оставалось только гадать, каких усилий ей потребовалось, чтобы протащить это внутрь. Но главное было не в этом. Лиза по моей просьбе разведала сразу несколько туннелей, по которым реально было уйти из здания прочь.
Теперь осталось только дождаться сигнала.
— Ты узнала что-нибудь о преступниках, — спросил я Лизу после того, как она прошлась по аудитории, и прикинула, где находится относительно внешней обстановки.
— Да. Точнее, узнала не я, но вот вводные: это представители так называемого Движения Свободы. На деле — обычные беспредельщики. Вбили себе в голову, что должны освободить Корею. От чего именно — хрен их знает. Но для своих действий им нужно было мощное оружие. Именно его они тут и собираются захватить.
— Я примерно так и предполагал, — я кивнул и откинулся на спинку неудобного стула, однако в глазах собеседницы вновь увидел нетерпение.
— Ты так рвёшься в бой?
— Я давно не участвовала в больших замесах, — она покачала головой. — Скучно.
— Или одиноко? — поинтересовался я.
Лиза внезапно отвела глаза. И как будто бы хотела что-то ответить, но не стала.
— Если нравится, не отвергай, — проговорил я едва слышно. — Он теперь совсем другой.
— Да я…
Её прервал телефонный звонок. Тот самый, который я и ожидал.
— Гису, — раздался взбешённый голос президента, — какого хера ты творишь⁈
Глава 20
— Что-что ты хочешь, чтобы я сделал? — Юми впервые слышала голос отца таким обескураженным.
Несмотря на всё то, что происходило в их отношениях в последнее время, девушка решила обратиться за помощью именно к нему. После разговора с Гису она чётко поняла, что просто не имеет пока таких возможностей, чтобы осветить ситуацию быстро и глобально по всей стране.
А тон и выражения Хегая ясно давали понять, что дело не только не терпит отлагательств, оно реально горит. И готово вот-вот взорваться.
Она, кстати, мониторила что там говорят про захваченный университет в Пусане, и поняла, что в СМИ нет и толики правды. Ничего о заложенных бомбах или заложниках. Из доступной информации вообще нельзя было сложить хоть какое-нибудь достоверное мнение и понять, почему силовики до сих пор не начали штурм.
Впрочем, Юми заботило совсем не это. И даже не Гису. И не трижды будь она неладна племянница президента, которая не то Пэк Джи А, не то О На Ён. Юми заботил Чан. Её аж всю передёргивала, когда она вспоминала, что её парень внезапно оказался в самом центре этого невероятного происшествия.
Именно это в большей степени и заставило её позвонить отцу. Она кратко изложила всё то, что хочет, чтобы он сделал, а тот вместо привычного «да» или ещё более привычного «нет» начал что-то блеять.
— Ясно, что, — Юми сама не осознавала, насколько твёрдым стал её голос. — Мне нужно, чтобы ты дал информацию по всем своим каналам, что в университете, где сейчас проводится спецоперация и застряло полторы сотни учеников, находится также племянница президента.
— Ты хочешь, чтобы завтра нашли мой холодный труп? — мертвенным голосом уточнил Ду Бон Нам. — Ты решила таким образом избавиться от меня?
— Не говори ерунды. Так надо сделать для того, чтобы ситуация скорее разрешилась.
— Нет, ты не понимаешь. Племянница президента там находится инкогнито. Если я в лучших традициях жёлтой прессы озвучу подобное, мою репутацию смешают с помоями раньше, чем начнётся следующий день. И от твоей репутации тоже не останется и следа.
— Отец, на кону жизни многих людей. В том числе и важных людей, потому что там несколько чеболей. Но что самое важное, жизнь племянницы президента тоже зависит от того, сделаешь ли ты то, о чём я тебя прошу, или нет. Если в последствии узнается, что у тебя были все возможности помочь, но не было желания,
