смерти приговорили свыше ста человек, не считая расстрелянных без суда придурков, мстивших собственным обидчикам — но количество погибших от бутылки перевалило за тысячу двести, сотни стали инвалидами. И нападения продолжались, наращивая размах.
Маркус ликовал. Хищников всегда в разы меньше, чем травоядных, это закон пищевой пирамиды. И если размен «один к одному» является выигрышным для травоядных, то текущие пропорции — один пойманный за четверых убитых и двоих выживших инвалидов — приведут к истреблению хищников еще быстрее. И даже если идиотов выловят — умные все равно останутся и продолжат убивать до тех пор, пока не утолят свою жажду мести…
…Или пока убивать станет некого.
* * *
В один прекрасный день неожиданно позвонила Пайпер.
— Привет, Маркус. А ты, оказывается, писателем стал?
— Привет. Типа того. Как твои дела?
— Да нормально. Наконец-то свободна.
— Рад слышать. Его убили?
Девушка хихикнула.
— Нет пока. Просто идиот, наконец, понял, что нормальной наша семья, — она чуть ли не выплюнула это слово, — не будет, да к тому же каждые три месяца его бы ждала прогулка над пропастью за его же счет, пока кто-то из нас не разбился бы.
— Э-э-э… Не понял?
— У жены есть право бороться за свою свободу, бросая мужу Вызов каждые три месяца за его же счет. Кретин понял, что хорошей супругой я ему не стану, вот и все.
Они немного помолчали, собираясь с мыслями.
— Как дела у ОСС?
— Идут в гору. Правда, в последнее время приток новых людей сократился, потому как Вызовы стали идти на убыль.
— Я над своим «муженьком» подтрунивала, периодически пересказывая ему сводки криминальных новостей. Как-то раз сказала, «смотри, какое красивое праздничное платье. Я бы замечательно смотрелась в нем на чьих-нибудь похоронах». Видел бы ты, как его рожу перекосило.
— Ха, представляю себе. Ты где сейчас?
— Гуляю по парку возле своего дома.
— Составить тебе компанию?
— Нет, Марк, не надо. Я не хочу видеться ни с кем. Думаю, некоторое время мне стоит побыть одной.
Маркус вздохнул.
— Я понимаю.
Вечером он вышел на четвертую охоту.
* * *
Наутро позвонил Кавано.
— У меня крайне хреновые новости, — сказал он, — как я и опасался, Рейхсминистр решил вмешаться лично.
— Каким образом? Куда?
— Он ввел новый закон. Чтобы заключить законный брак, необходимо подать письменное заявление за пять дней до этого. Якобы брачующиеся должны потратить эти пять дней на размышления, а надо ли оно им, будет ли их семья крепкой… Чушь собачья.
— То есть, теперь мы не сможем заключать фиктивные браки для защиты жертвы, потому что отсрочка вызова максимум три дня? — догадался Маркус.
— Вот именно. Наша самая эффективная методика больше не работает.
— Проклятье…
Немного поразмыслив, астронавт позвонил Каспару. Тот почти сразу же ответил.
— Слушаю?
— Здравствуйте, Янек. У меня вопрос возник, думаю, вдруг вы ответ знаете… Первый только что принял новый закон, может, слыхали?
— О пятидневном сроке на окончательное решение при заключении брака? Да, я в курсе всех новых законов, работа такая.
— Ну, в таком случае, возможно, вы еще знаете, для чего этот закон был принят? Уж не потому ли, что движение социальной самозащиты стало набирать обороты?
Каспар ответил без задержки.
— Первый не отчитывается ни перед кем о причинах, побудивших его принять тот или иной закон. Но я сейчас могу позвонить и справиться.
Через несколько минут он перезвонил.
— Первый поручил мне передать, что если вы желаете обсудить новый закон, он будет ждать вас на обед сегодня в три.
* * *
Первый Рейхсминистр Хорст Виттман сидел напротив широкого окна с видом на город, слушал Вагнера в исполнении оркестра на сорок восемь инструментов, потягивал фруктовый коктейль и покачивал ногой в такт музыке и своим мыслям. Все замечательно. Все по плану.
Он скосил взгляд на настенный экран со списком дел. Синее, синее, синее, зеленое, синее… Все сплошь дела с низким приоритетом, попадающие в список исключительно для отчетности и не требующие его внимания. Зеленые строчки — успешно выполненные задания, дела, проекты и программы. Вот желтая — отчет министра охраны правопорядка.
Виттман вывел на экран подробную информацию. Всплеск насилия продолжается, на убыль не идет, но и полиция действует все эффективнее. Просто чудесно.
Волна бутылочных нападений первоначально запланирована не была. Это вообще как-то само собой получилось, но Виттмана все устраивало. От этого выиграют все. Полиция восстанавливает навыки, некогда утраченные за ненадобностью, и делает это быстро. Каждый пойманный и расстрелянный идиот, не врубающийся, что такое детектор лжи — минус один набор ущербных генов из генофонда человечества. Погибшие… Увы, омлет не приготовишь, не разбив яиц. Умные и предусмотрительные найдут способ избежать нападения, внимательные заметят своевременно, быстрые сумеют отреагировать. Уже четыре нападающих пойманы их же жертвами при неудачном нападении, как-никак. Ну а те, которые не сумели, не подумали, не озаботились собственной безопасностью… Не особо их и жалко. Мало быть сильным и умным, надо уметь пользоваться этими качествами.
Еще одним пунктом, заинтересовавших Первого, стал список мер, предложенных советниками для противодействия развивающимся организациям коллективной защиты от Вызовов. Меры предлагались разные, в основном юридического характера. Самый радикальный способ предложил замминистра обороны: напрямую запретить подобного рода объединения граждан, ввести наказание в виде смертной казни и для начала расстрелять всех членов столичной группы без судебного разбирательства. В комментариях к проекту замминистра ручался, что этой меры будет полностью достаточно. Смелый человек, не боится рискнуть, как и положено солдату. Правда, узколоб слегка и истории не знает. Надо будет взять его на карандаш, посмотреть, на что он вообще способен.
Тут на столике мигнул телефон. Виттман протянул руку и посмотрел на дисплей. Каспар звонит, и Первый Рейхсминистр догадывался, по какому поводу.
Как только он поднес телефон к уху, оркестр синхронно умолк.
— Слушаю.
— Здравствуйте, сэр. Мне только что звонил наш астронавт… В общем, все, как вы и предсказали.
— Ну вот и отлично. Пригласи его на сегодняшний обед.
— Вас понял.
Затем Виттман позвонил секретарше, сообщил, что обед будет на четыре персоны и велел сообщить об это магистру Хрбице.
Как только он положил телефон обратно на столик, оркестр возобновил игру с прерванной ноты. Первый Рейхсминистр сидел напротив широкого окна с видом на город, потягивал коктейль и улыбался.
Все чудесно. Все точно по плану.
* * *
Обед состоялся
