куда-то в психологию, — я хмыкнул.
А точно всё рассказал, ничего не упустил.
— Точно, — Лёша закивал. — Ну, короче, пилю я этот автоответчик, и он уже сам может общаться с ботами…
Вот это точно навык Тумана, думать о своём, но при этом слушать разговор и запоминать все ключевые детали. Я вот раньше тупил, мысль ускользала, а сейчас вспомнилось легко.
Но тут был ещё один навык — слушать. Людям нравится, когда их слушают. И выглядит естественно, что он болтает, а я молчу, мол, подавлен до сих пор, но пытаюсь развеяться.
Ну а пока я слушал Лёшу, то увидел, как один из группы слежки вошёл в торговый центр, прошёл в фудкорт и купил себе бургер. Отлично, та самая старая группа, которой очень не нравится работать в воскресенье, вот все и устали. Значит, надо поторчать здесь подольше, чтобы точно махнули рукой.
Взял себе кроссовки на весну, но не понтовые за дофига денег, а по обычной цене, вполне приличные, и ветровку. Глянул костюмы, к ним явно тянуло Тумана, потому что сам я носил пиджак всего раз в жизни, на выпускной. Но неплохо было бы взять себе костюмчик и подшить по фигуре.
После зашёл в канцелярский магазин, купил карандашей, гелевых ручек для себя, и одну в подарочной упаковке, и там же заметил записную книжку, очень похожую на то, что искал.
Она тёмно-синяя, у неё шершавая кожаная обложка, а на этикетке есть надпись Montblanc и цена в 14999 рублей. Ну и ценник. Но точно такая же была у Валеры, и такая же висела на картине в памяти Тумана.
— Хочешь взять? — удивился Лёша.
— Не, так глянул, — я вернул книжку на полку.
Сейчас в памяти ничего не колыхнулось. Значит, сама по себе похожая вещь ничего не даст. Надо оригинал, ту самую вещь, которую держал в руках Туман, которую он помнит до мельчайших подробностей. Тогда дело может сдвинуться. Должно же что-то быть в этих блокнотах.
Ладно, двигаемся дальше. Внизу, в продуктовом, я купил коробку шоколадных конфет и пошёл на выход. На улице заметил, как уезжала «девятка», но совсем в другую сторону, а китайский типа «Москвич» пропал ещё раньше. Кажется, хвост сняли, но пока рано расслабляться.
На улице мы начали спорить о концовке «Атаки Титанов», да и вообще, что четвёртый сезон, сильно растянутый по времени показа, вышел совсем другим по стилю. Но пока Лёша рассуждал об этом, я, посмотрев вперёд, среагировал быстро. Взял парня за рукав и с силой дёрнул в свою сторону, он чуть не упал.
Мимо пронёсся смуглый курьер с термосумкой на велосипеде с моторчиком. Чуть не сбил его с ног.
— Куда прёте? — с акцентом крикнул он, затормозив рядом с нами.
Чуть не сбил его, козёл. Лёша замялся, а я оглядел курьера сверху вниз, ведь был выше его почти на голову, и прикинул, кто он такой и откуда. Кажется, понял.
— Будешь бычить, — без лишних прикрас и украшательств начал я, — я твой велик об тебя самого сломаю. Езжай дальше.
Вот только сказал я это так, что он меня понял.
Я не знал таджикский язык. Но вот Туман знал фарси, на котором говорят в Иране, и эти языки очень сходны, люди понимают друг друга. Так что курьер меня понял сразу и решил не связываться.
— Извините, — курьер отошёл и спокойно поехал дальше.
— Ты чё ему сказал? — удивился Лёша.
— У нас целая комната была с таджиками, они меня материться учили на своём языке, — отшутился я.
Он на меня покосился.
— Да у тебя вид такой, бро, — Лёша хмыкнул, — что тебе можно было просто молча посмотреть, и он бы уехал. А вообще, смотрел тут один фильм старый…
Мы прошли дальше, продолжая болтать ни о чём. Именно туда, куда хотел.
— Подержи рюкзак, бро, — я сунул ему рюкзак, в котором был телефон. — Отлить сбегаю.
Мы дошли до одного дома, который мне был нужен, а хвост где-то потерялся и не нашёлся снова. Лёша пожал плечами и сел на скамейку, доставая телефон, а я забежал к одному человеку, о котором сегодня думал.
Звали её Марья Борисовна, и она должна была помогать нам с адаптацией, но была слишком сильно завалена работой. Женщина, в целом, неплохая, но ей было совсем не до нас.
— Вот завтра и приходи ко мне на работу. Завтра, — пожилая тётка, едва узнав меня, хотела закрыть дверь. — А сегодня у меня выходной. Я и так на этой работе днюю и ночую, и вас из проблем выручаю! За какие-то копейки!
— Конечно, я понимаю, Марья Борисовна, — сказал я с улыбкой. — Вот, возьмите, подарок.
Получив красивую ручку и коробку конфет, она растаяла и подобрела. Ну а я пытался делать вид, что пытаюсь её задобрить, ведь скоро будет ежегодная комиссия соцопеки, которая будет проверять, как я социализировался и не засрал ли выданную мне квартиру.
Честно говоря, учитывая моих соседей, беспокоиться не о чём, но у меня другая задача. Да и формальный повод напрячься был, учитывая тот обыск. Вот якобы и пришёл прояснить момент. К ней тоже придут спрашивать, как я себя веду.
Пока Лёша сидел во дворе и залипал в телефон, я мимоходом спросил Марью Борисовну о красном драконе:
— А вы помните такого Павла Терентьева? В лагере с ним познакомился, а вот недавно узнал, что он умер.
— Паша? — сразу вспомнила его Марья Борисовна. — Жалко его, да. Ему квартиру так и не дали, кстати.
— А почему?
— У бабушки был дом в деревне, поэтому и не положено. Но жить там было нельзя, состояние плохое, Паша в городе снимал, с девушкой. Как же её звали-то? — она задумалась. — Маша, да. Он тогда приходил. Умный мальчик такой был, старательный. Музыку слушал. Но водка эта всё, — с горечью добавила Марья Борисовна. — Допился.
Про его любовь к музыке я помнил и сам, он никогда не расставался с подаренным ему плеером в лагере. И на тех фото, которые мне показывали на базе, я видел наушники на его шее, которые он будто всегда брал с собой.
Ладно, кое-что я выяснил. В подъезде, глянув в окно, чтобы проверить, не вернулась ли слежка, я набрал своего соседа.
— Здорово, Васёк, выяснил?
— Слушай,
