трудом. Когда же им это удалось сделать и откинуть на другую сторону рва, раздался такой грохот, что стаи ворон взлетели не только от находившихся у ворот виселиц, но и из дальних концов рва по обе стороны, заполнив громким многоголосым карканьем утреннюю тишину.
— Вперёд, — командую и бросаю взгляд на женщин.
Вчера выяснилось, что обе мои новые служанки совсем не умеют держаться в седле. Пришлось кое-как на скорую руку их обучать. Надеюсь, не упадут. Мы торопиться не станем, обойдёмся без перехода на рысь или тем более галоп, хотя решил сделать небольшой крюк на запад в две мили, вернее, получается в четыре, если считать туда и обратно.
Ну, ничего так держатся девки. Боятся, вцепились в поводья так, что аж костяшки на кулаках побелели, но стараются страх не показывать. Хотя, какие они девки? Это для меня прежнего их можно так считать, а нынешнему, скорее, тётки.
Елене, той, что пухленькая брюнетка с круглым миловидным лицом, тридцать два года недавно совсем стукнула. Больше десяти лет после смерти матери была приживалой при старшей сестре, являясь в её семье бесплатной служанкой и няней при троих своих племянниках.
Всех всё устраивало, пока зять Елены не принялся её домогаться, потеряв интерес к жене. Елена отбивалась вполне успешно, но сестру не устроил сам факт такого внимания супруга к родственнице. Обвинив во всём сестру — ага, помню, у нас тоже говорили, сука не захочет, у кобеля не вскочит — выставила бесплатную и очень удобную прислугу из дома. В общем, довольно печальная история получилась, и мне понятно, почему молодая женщина осторожничает. Несмотря на мою безупречную репутацию и великую славу, заключила контракт на минимально возможный годовой срок.
Здесь ведь в этом плане дорога с односторонним движением. Господин может в любой момент и даже без объяснения причин дать кабальному, как говорится, пинка под зад, выгнав бомжевать на улицу, а вот согласившийся надеть на себя ярмо обязан трудиться до самого окончания контракта. При попытках же неповиновения или саботажа, может огрести массу неприятностей вплоть до жестоких побоев. Забить смертельным боем наёмного нельзя, однако такое порой случалось, путь и виру за это родственникам и в казну владетеля, в моём случае орденскую, приходится платить сумасшедшую. Только Ольге разве на том свете будет сильным утешением то, что выгнавшая её сестрица разбогатеет на несколько тысяч драхм?
Со второй служанкой проще, Ирэн подписала кабальный договор со мной сразу на пять лет. Ей двадцать девять, тоже вполне приятная на вид, шатенка с короткими, что у нас редкость, волосами. Она из крепостных, но получила от хозяйки вольную ещё в детстве и состояла при ней горничной, пока старая вдовая баронета в прошлом месяце не умерла. Сын старушки сейчас где-то в королевстве Ладунза на самом северо-западе Итерики командует полком. Даже на похороны матери не смог приехать. Да какие похороны? Он о её смерти-то узнает, хорошо, если через пару месяцев. А здешняя родня баронеты — какие-то двоюродные племянники или племянницы — выставила всю прислугу за порог, а особняк закрыла до приезда наследника. Приедет ли он вообще хотя бы в течение года — большой вопрос. Вот и пришлось ей искать работу. Нашла неплохую — горничной в старой гостинице нашего подворья, но там денег мало, а грубых постояльцев много. Предложение брата Виктора приняла не раздумывая. Ну и меня она устроила. Чистоплотная, вроде порядочная. А там посмотрим.
Короче, вопрос со служанками на ближайшее время закрыт. Сейчас другое гложет.
— Милорд, могу я узнать, что случилось? — оставив молодую жену, рядом со мной, когда мы свернули в сторону оловянного рудника, пристроился Эрик, согнав с этого места мой громоотвод, капрала Чайку. — Я ж вижу, вы последние дни то и дело хмуритесь.
Ого, да мой разведчик ко всему ещё и физиогномист. Да в принципе тут сложно было бы не заметить, как я постоянно впадаю в размышления, причём самые гадкие, касающиеся подозрений в отношении самых близких мне людей.
— Брат Виктор расстроил, — бросаю взгляд по сторонам, не услышит ли кто наш разговор? Вроде нет. Иван с Ником едут позади, на корпус коня отстали. Остальные ещё дальше растянулись по лесной дороге, ведущей к руднику. — Не сам по себе, — продолжаю, тщательно подбирая слова. — а своей убеждённостью в достоверности переданных мне сведений. Про младшего виконта Виталия. Почему семья Готлинских уверена, что это я убил их младшего? Мы ведь об этом на каждой площади не кричали. Значит что?
— Что? — эхом отозвался лейтенант.
— Значит, кто-то из тех, кто со мною рядом, эту информацию графу передал.
Эрик посмотрел на меня не с удивлением, а с изумлением.
— Не могу себе такого представить, — мотнул он головой. — Чушь это, милорд. Выкиньте такие мысли. Скорее, подьячий или его информаторы что-то напутали.
— Если бы я лично своими глазами не видел выражение лиц графа и графини, их наследника, то мог бы тоже также решить. Но, нет, Эрик. Они почти убеждены в этом. Просто не готовы, пока во всяком случае, вступать со мной в конфликт. Во-первых, я им очень нужен как могущественный маг, на чьи возможности рассчитывают, ну и, во-вторых, реши они сделать в отношении меня нечто плохое, то моя семья, да и орден от всего их рода даже воспоминаний не оставят. Пусть это и выльется в затяжную войну. Знаешь, я вот тоже не верю в умышленное предательство. Но кто-то оказался излишне болтлив, а рядом с этим кто-то есть человек графа Олега. Пока у меня других вариантов нет.
Впереди движение застопорилось. Ехавший в авангарде сержант, с сомнением посмотрел на мостик через широкий ручей и взглядом поинтересовался моим мнением. Чёрт, а я уже научился разговаривать со своими людьми взглядом. Во всяком случае, командир десятка понял меня правильно и осторожно направил коня в воду, благо берега не топкие, каменисто-песчаные, а повозок у нас с собой нет. Только Нику с Василием показал рукой на служанок, чтобы им помогли при переправе.
Лейтенант тоже отвлёкся. Помог супруге перебраться на другую сторону ручья. Хотя, как по мне, Юлька уже опытная наездница, справилась бы и сама. Не амазонка конечно, но не хуже других вояк в отряде держится в седле. Впрочем, сейчас она не слишком внимательна. Витает в облаках, всю дорогу улыбаясь будто дурочка. Приятные воспоминания о произведённом ею в городе и замке фуроре греют сладкоежке душу.
Пока помогал молоденькой жене,
