class="p1">— Уверен в вас, — легко ответил майор. — И надеюсь, что в дальнейшем еще не раз удастся поработать бок о бок.
Коновалов снова протянул мне ладонь. Я пожал на прощание, он кивнул Мирославе и остальным.
Старший сержант Шведова, вытирая лицо арафаткой, подошла к Лапе.
— Для хабаровского ты ничего, — бросила она. — Думала, там одни контуженные остались.
Она подмигнула нашему здоровяку и пошла дальше.
Лапа нахмурился, глядя на ее каменный зад и, не поворачиваясь, спросил у стоявшего рядом Цицерона:
— Это комплимент был?
— Определённо, — вместо Цицерона невозмутимо ответил Громов, подойдя к моим бойцам и протянув им руку.
Спустя минуты три мы погрузились в «Егерь», и трио СПС смогло полностью сконцентрироваться на своей работе. Коновалов уже фотографировал имперские трофеи на планшет, Шведова собирала шипы, а Громов — Ядра и Жетоны.
Глядя на это, я в очередной раз подумал, что стоит сдать все имеющиеся Жетоны. А то сейчас у нашего рода крайне низкий социальный рейтинг. Был бы вообще на нуле, если бы в тот раз Браунштейн не сдал наши с ним совместные трофеи спленей.
Петрович завёл двигатель. Гвардейцы расселись по местам. Мирослава заняла привычное место на втором ряду рядом со мной. Игоша забрался вперёд.
— Домой? — спросил Петрович, выруливая на дорогу.
— Нет, — спокойно ответил я. — Сейчас начинается самое важное, старый. То, ради чего мы всемером вообще выбрались из дома сегодня. Нам нужен ближайший пустырь. Чем ближе к заводу, тем лучше, но без лишний глаз.
— Пустырь… — наморщил лоб Петрович. — Да тут, считай, за промзоной сплошные пустыри. Направо если взять, через этак километр будет бывшая стройплощадка. Забросили года три назад, так и стоит.
— Восток? — прикинул я. — Ну да, это будет лучший вариант. Туда и едем.
Когда территория завода осталась позади, «Егерь» свернул с основной дороги на гравийку. Рух кружил высоко в небе, сопровождая нас. Вскоре впереди показалась заброшенная площадка, частично заросшая бурьяном. По краям торчали бетонные столбы с обрывками проволоки.
— Тут? — уточнил Петрович.
— Сойдёт, — кивнул я, через Руну Ощущения удостоверившись, что в ближайшей округе вокруг нас нет никого крупнее кошки.
Двигатель заглох. Все в машине непонимающе смотрели на меня, ожидая объяснений. Притом вопросов не задавали — ребята уже привыкли к некоторым странностям своего господина.
Я выбрался из машины и прошелся вперед. Из ближайшей кучи строительного мусора я выудил обрезок арматуры длиной в полтора метра. Затем вытянул ещё один — покороче. Оба воткнул в землю на расстоянии пяти метров друг от друга.
Достав из кармана гермопакеты, я принялся извлекать содержимое. Всего было немного, но для задуманного хватало. В одном из пакетов лежал кусок спинного мозга матки, из которого я намеренно не вычистил Скверну. Пока что он был заключён в плотный ветровой шар, который не пропускал наружу ни запаха, ни энергию Скверны.
Я начал нанизывать фрагменты на арматурные стержни. Железы закрепил повыше, мешочки ниже. Со стороны это выглядело нелепо — можно было бы подумать, что я развесил сушиться мокрые тряпки на ржавых прутьях.
— Гвардия, — громко произнёс я, не отрываясь от работы. — Готовимся к бою. Позиции занимаем по периметру пустыря. Петрович, «Егерь» отгони к дальнему краю. Клин, Цицерон, Лапа, распределитесь треугольником с дистанцией тридцать метров. Игоша, ты с Петровичем. Подробности дам позже.
— Есть, — отозвались бойцы.
Все взялись за дело, кроме Миры, которую я умышленно не выделил. Мирослава подошла ко мне, наблюдая за моими манипуляциями.
— Объясни, — произнесла она.
Я хмуро покосился на нее. Не люблю, когда от меня что-то требуют.
Пару секунд девушка смотрела на меня таким же взглядом, но потом тяжело вздохнула и виновато кивнула:
— Объясни, пожалуйста, если не трудно, — попросила она.
Я закрепил последний фрагмент и выпрямился.
— Ты знаешь, что монстры Срезов не появляются случайно, — глядя ей в глаза, спокойно начал я. — Одни виды связаны с другими. В мое время мы называли это пищевыми цепями Скверны. Иглоходы зарываются в грунт, жрут минералы, насыщаются, отращивают шипы. Затем выпрыгивают на поверхность, поедая более крупных особей, включая людей. Так и живут спокойно три недели. Ну а спустя двадцать один день после их появления приходят те, кто жрёт уже самих иглоходов.
— Двадцать один день, — повторила Мира. — Ты поэтому спрашивал у майора точную дату прошлого Среза?
— Верно. Коновалов подтвердил, что иглоходы появились три недели назад.
— А это приманка? — с подозрением покосившись на арматуры с развешанными органами, предложила Мира, — для тех, кто питается иглоходами?
— Верно, — одобрительно улыбнулся я.
Мира чуть прищурилась и серьезным тоном спросила:
— Откуда ты знаешь, что они почуют?
— Потому что запах будет не просто биологический, — ответил я. — Внутри этого куска я оставил Скверну, а точнее законсервировал её ветровым шаром, чтобы она не расползалась. Когда я уберу шар, Скверна начнёт расходиться. Плюс энергетический след от битвы на заводе ещё не развеялся. Всё вместе это сработает как маяк.
Мирослава задумчиво посмотрела на пакет.
— Что это за монстры? — деловито спросила она.
— Плетевики, — произнёс я название, которое использовали в эпоху Предтеч. — Правда, официально у них может быть иное название. Для простоты можешь считать их большими змеями или червями. Плетевики покрыты подвижными отростками, которыми они ощупывают пространство и хватают добычу.
— Как… слепни?
— Верно. Только у слепней один такой отросток вместо головы, а здесь — все тело. Могут двигаться и по земле, и под ней. Когда находят гнездо иглоходов, забираются в тоннели и выжирают их подчистую.
— И тебе нужны именно эти плетевики? — спросила Мира.
— Их отростки содержат нервные узлы с уникальной проводимостью, — кивнул я. — Так что они мне не просто нужны, а очень нужны.
«Первый, ты опять собрался возиться с этими червяками?» — донёсся полный омерзения мыслеголос.
«Плетевики, Рух, — попытался я успокоить пернатого. — Не червяки».
«Червяки и есть червяки! Мерзкие, скользкие и воняют падалью. И горят плохо. Помню, как Третья пыталась одного поджечь, а он просто обуглился снаружи и полз дальше, распространяя вонь на всю округу».
«То был огромный переросток. И жечь нужно точечно».
«Я и без тебя знаю, куда жечь, Первый. Не первую тысячу лет летаю».
Я усмехнулся и вернулся к делу. Воткнул третий кусок арматуры, образовав
