останавливали ни камни под землёй, ни корни. И двигалось оно невероятно быстро.
А через другую Руну я чувствовал Скверну.
— Готовность, — произнёс я, достав «Северный ветер».
Вибрация усилилась, и теперь её уже чувствовали все.
Земля вспучилась в трёх метрах от арматурных стержней. Сначала показался бугор, потом он лопнул, и из разрыва начало медленно подниматься длинное туловище серо-зелёного цвета. Оно было покрыто подвижными отростками, каждый толщиной с руку, которые непрерывно шевелились, ощупывая воздух. Тварь извивалась, выбираясь из грунта. Она казалась бесконечно длинной — метр, два, три, тело всё лезло и лезло строго вверх.
…Чтобы набрать нужную высоту и пойти вниз, прихватив с собой одну из жертв.
Через секунду из другой точки показалось ещё одно тело, а потом ещё и ещё. Пять червеподобных тварей, каждая длиной метра четыре, поднимались из-под земли.
У каждой из пяти тварей была своя энергетическая система, правда крайне необычная. Это были не полноценные Источники, а скорее блёклые копии чего-то единого. Тела монстров под землей были куда длиннее и толще, чем-то, что показалось снаружи. И все пять нитей-тел под землей тянулись к одной точке — туда, откуда поднималась шестая, самая толстая тварь.
— Это один монстр, — сказал я.
— Что? — нахмурилась Мира.
— Пять тел, но одно Ядро. Они соединены.
Из земли тем временем вылезло основное тело. Оно было заметно толще и короче остальных, плотно покрыто мелкими отростками и пульсировало неровным зелёным свечением. Именно в нём билось Ядро.
Выстроенный из арматур контур сдержания сработал как раз в тот момент, когда центральное тело полностью оказалось внутри треугольника. Энергетические нити между стержнями натянулись и загудели. Плетевик дёрнулся, его щупальца заметались, пытаясь нащупать преграду.
А едва нащупали, как тут же начали яростно хлестать по невидимым стенам.
— Огонь! — скомандовал я.
Загрохотали автоматы и «Слонобой» Петровича.
Пули входили в плоть плетевика, и из появлявшихся дыр сочилась бурая жидкость. Отросток, по которому стрелял Лапа, получил с десяток попаданий. Часть его обмякла.
И тут же начала восстанавливаться…
Я запустил несколько воздушных копий по разным отросткам. С неба спикировал Рух, обрушившись на ближайший отросток узкий прицельный поток пламени, ударив точно в сочленение с центральным телом. Зашипела плоть, и отросток, отвалившись, продолжил корчиться на земле.
«Вот так их и надо жарить, — с удовлетворением прокомментировал Рух».
Обрубок задымился, потемнел и затих. А от центрального тела уже тянулся новый росток, заменяя утраченный.
Я двинулся вперёд, замахнувшись «Северным ветром».
Ближайший отросток уже разворачивался в мою сторону, когда лезвие ятагана прошло через хрящ и мышцу. Обрубок шлёпнулся на землю и задёргался.
Слева просвистели пули — Мирослава стреляла из-за валуна. Уплотнив правое предплечье до знакомого матового оттенка, она гасила отдачу и пускала очереди точно по центральному телу. Пули рвали шкуру монстра, не давая ему сосредоточиться на регенерации отростков. А когда один из них метнулся к девушке, она тут же перенесла огонь на него, всадив полмагазина в основание. Уже через миг Мира откатилась за камень, пропустив ответный хлёст над головой.
Я переключился на второй отросток и рубанул наотмашь. «Северный ветер» рассёк туловище в двух местах, средняя часть вывалилась и шмякнулась мне под ноги.
Сразу после этого я добежал до следующего отростка. Стреляющий по нему Клин переключился на другую цель.
«Рух!» — мысленно позвал я старого друга.
Огненная птица пикировала снова и снова, прижигая обрубки, и не давая им регенерировать. Каждый раз Рух идеально определял точку, куда нужно бить, пока плоть монстра не успевала затянуться.
«Видишь? — хвастливо прозвучал его голос в голове. — Точечный прожиг. Червяк не успевает нарастить новую кожу, если жечь правильно. Эти твари за тысячи лет нисколько не поумнели».
«Меньше хвались, больше жги», — ответил я, уходя от хлёсткого удара последнего оставшегося отростка.
Я разрубил ещё одно туловище, после чего контур удержания лопнул — время вышло. Арматурные стержни вылетели из земли, а энергетические нити рассыпались искрами.
И плетевик мгновенно изменился — уцелевшие отростки перестали атаковать и все туловища разом нырнули в землю. Перед нами остались лежать только умертвлённые и обгоревшие обрубки.
Что ж… для начала неплохо, я считаю.
Теперь второй раунд.
— Назад! — крикнул я, схватив Миру за плечо и оттащив от валуна.
Грунт в центре пустыря вздыбился. Из разлома, во все стороны швыряя камни и комья, вылезло гигантское тело. Плетевик собрался воедино. Он поднялся над землёй метров на шесть и продолжал расти, выталкивая себя из грунта мощными волнообразными сокращениями.
Тело его стало плотнее и толще. Мелкие отростки выходили из него, пытаясь жадно отыскать, за что бы зацепиться.
Теперь перед нами стоял единый монстр, похожий на гигантского пустынного червя из тех кошмаров, которыми в древности пугали друг друга кочевые народы Южных Пустошей.
Он рвануд вперед, но в тот же миг на земле активизировались энергетические узоры созданных мной ловушек, и выстрелили в тварь бледно-голубыми столбами сжатого воздуха. Каждый столб при соприкосновении с телом монстра мгновенно схватывался ледяной коркой, замораживая участок шкуры и всё, что на нём росло.
Плетевик дёрнулся. Попавшие под заморозку боковые отростки застыли в нелепых позах, покрывшись инеем. Центральное тело продолжало извиваться, но с заметным усилием, будто двигалось в густом киселе.
Я подбежал к твари, полоснул «Северным ветром» по замороженному отростку, и тот разлетелся ледяными осколками. Следующий удар пришёлся на второй, третий я срубил уже на развороте, не останавливаясь.
Четвертый удар, пятый… Я рубил быстро и точно, отсекая щупальца от центрального тела. Каждый срез был чистым. «Северный ветер» будто сам находил нужную линию.
Но время действия заморозки уже заканчивалось — уцелевшие отростки зашевелились, сперва вяло, потом активнее и с каждым разом все злее. Монстр с оглушительным скрежетом выгнул тело, стряхивая с себя остатки инея.
Я отпрыгнул назад, а через полсекунды один из оживших отростков хлестнул по тому месту, где я стоял буквально только что.
Тварь качнулась вперёд, явно собираясь нырнуть обратно в грунт, захватив по пути и меня.
— Мира! Игоша! — крикнул я. — Держим его!
Мира поняла меня мгновенно — она вскинула обе ладони перед собой, и давление обрушилось на грунт вокруг основания плетевика, спрессовывая его практически до каменной плотности.
Тёмный Дар Игоши тоже вступил в игру — мускулы плетевика начали содрогаться вместо того, чтобы заставить тело двинуться.
А я выпустил мощное заклинание, подхватив верхнюю часть туловища монстра восходящим потоком. Тварь оказалась зажата между двумя силами и как палка повисла в
