концов, согласился Девил, — пусть иногда играет с ним. Тебе это только зачем — ума не приложу.
С этими словами он повёл меня вместе с подарком для Чарли в столовую.
Это была светлая комната, где также было много растений, а окна выходили на поляну, которая для меня ещё долго будет ассоциироваться со вторым испытанием.
За накрытым столом сидели дети. Позади маячила Ирен. Чарли улыбнулся, Поппи помахала мне ладошкой, а Резергард, ожидаемо, скривился.
— Зачем она здесь? — проворчал он.
— Да уж… — запыхтела драконица.
— Лана, кроме того, что проходит отбор на должность в нашем доме, также является моей гостьей, — строго сказал Девил. — Кто-то имеет что-то против?
Это прозвучало, как угроза. Впрочем, почти всё, что он говорил когда-либо, звучало, как угроза.
Временная няня тут же подобралась, а Резергард опустил взгляд.
— Отлично, — усмехнулся дракон. — Ирен, пройдёмте со мной.
— Драгар… — прошептала женщина, вдруг побелев. — Я ничего не сделала. Почему? Я должна быть с детьми, мне нельзя их оставлять. Я всё ещё няня в этом доме!
Он усмехнулся мрачно и пояснил издевательски:
— Это была не просьба.
Женщине пришлось подчиниться.
Котёнок мяукнул, младшие дети потянули к нему ручки. Поппи уплетала мясо, Чарли ел кашу.
— Сначала еда, — сказала я, — потом развлечения. Котёнок вас подождёт. Не спешите и не давитесь.
Поппи закивала и ткнула пальчиком на свободное место.
— Вот, это для вас. Такая же каша, как у Чарли. Я попробовала. Невкусно.
— Вкусно, — возразил Чарли.
Я села, мурлыка мой спокойно разлёгся поверх платья. Замерла на мгновение. Какое счастье просто сидеть вот так рядом с ними. Будто бы всё плохое позади, будто бы я уже их няня. И мне не нужно ничего никому доказывать. Можно просто работать. Просто проводить время с любимыми воспитанниками.
Волновали только две вещи.
Первая — поведение Девила. Куда он увёл Ирен, почему оставил меня одну с детьми?
Второе — то, что я портила настроение Резергарду.
Мне хотелось бы с ним поговорить. Тем было множество. Взять только Пангею. Вот только едва ли это было хорошей идеей.
Резергард и без того был насупленный и, в конце концов, он поднялся из-за стола, демонстративно отодвинув от себя тарелку.
— Я не буду, — сказал упрямо, — есть с тобой за одним столом.
— Просто потому, что я человек?
— Есть правила, — он окинул меня холодным взглядом. — Правила нельзя нарушать.
К его чести, сказал он это довольно сдержанно. Сказал и отошёл к окну. Видимо, уйти просто так не мог, но и находиться близко ко мне не собирался.
— Я скажу тебе то же самое, что сказала Пангее… Древняя магия вашего дома допустила меня к отбору. И я прошла два испытания. Если не достойна, я надолго не задержусь в этом доме. Ты решаешь за кевлару, хорошо ли это для наследника дома чёрных драконов?
Он усмехнулся.
— Думаешь, что что-то знаешь, в чём-то разобралась?
Я вздохнула.
— Я понимаю, почему ты так реагируешь на моё присутствие. Что бы ты ни сказал в мою сторону, что бы ты ни сделал, Резергард, ты ни в чём не виноват.
Я постаралась успокоить его, но, конечно же, ничего не вышло.
А кто сказал, что будет легко?
Он разбил две вазы, одну из которых швырнул в мою сторону.
Рванулся к выходу, бранясь не совсем уже по-детски, и столкнулся с Девилом в дверях.
Вполне может быть, что это и было третьим испытанием.
Было проверкой.
И я её, конечно же, не прошла.
Мои предположения оправдались.
Так я подумала из-за очередных жёстких, как вода в том месте, где я жила раньше, слов драгара Девила Рокэ.
— Такая из тебя хорошая няня, что даже дети врассыпную разбегаются, Лана.
Правда, дракон смотрел не на меня, а на своего старшего племянника. Резергард дрожал, мне было грустно. Не должны дети в этом возрасте так яро ненавидеть, так сильно биться головой о навязанные им же убеждения. Мальчик был в ловушке. И пусть бы он разбил хоть сто ваз… Меня больше волновало, что ему плохо.
Пропали родители, сам не в порядке, все вокруг наверняка наседают, а теперь и возможная няня-человечка.
Та, что олицетворяет для него всё, что драконы должны призирать.
Я бы хотела их всех забрать в свой родной мир, отправить в школу, в садик, чтобы они учились уму-разуму, а не эгоизму с нездоровым стоицизмом. Чтобы играли со сверстниками, наслаждались беззаботностью, не думали о проблемах взрослых.
Разве не было бы им лучше?
И зачем вся эта магия, зачем крылья, когда предубеждения здесь — цепи, когда ни у кого нет свободы выбора.
Я больше ни на кого не злилась, безумные выпады драконов лишь навевали тоску.
Хоть выбивай себе должность психологини, чтобы планомерно вычищать всякое дурнопахнущее из голов местных. Вот только всей жизни не хватит, чтобы разобраться с тараканами такого размера.
Тут мир надо было менять, устои рушить. Но надо ли оно на самом деле драконам? Да и остальные не были недовольны положением дел.
Это мне, слабой человеческой особи, их взглядом, всё казалось диким.
Может быть, не драконы сволочи.
Это просто я лишняя.
— А ты совсем отбился от рук… — сразу же перешёл Девил на Резергарда.
Я заметила, что когда он что-то выговаривал мальчику, у него и тон, и взгляд, и поза — всё менялось. Он был требовательнее к равному себе. Возмущение было искренним.
И сам генерал становился пугающим.
Я его не узнавала.
В чём на самом деле не было ничего странного. Так уж вышло, что я видела его изломанного связью в самых неприятных ситуациях. А какой он за всем этим? Даже представлять было страшно…
— На уроках по контролю эмоций ты десятые сны видишь или что? Я ясно дал понять, как ты должен относиться к ней. Пока она здесь, этому есть причина. Это моё решение. Хочешь пойти против меня?
— Нет, дядя.
Резергард побледнел, ему было страшно. Я не выдержала и попыталась вмешаться:
— Всё же молодых драконов не учат завтракать с человечками. Скорее всего, ему говорили, что он и заговаривать-то должен только с равными себе. Эта ситуация вводит его в ступор.
Девил повёл головой так, будто бы мысленно отогнал от себя надоедливую муху. Да, я понимала, что с ним лучше всегда держаться в сторонке и помалкивать, но если он продолжит давить на Резергарда, ничего хорошего из него не выйдет. Дети со сложным характером, не находящие поддержки в семье, обязательно будут искать её в другом месте. И очень вряд ли, что в хорошем.
— Лана,
