не было и двадцати пяти лет. Более того, именно Снейп помимо МакГонагалл и Грюма был одним из тех, кто знал об истинной ситуации с Поттером и Реддлом полтора года назад, то есть директор доверяет ему куда больше, чем остальным. С другой стороны, Дамблдор поставил много на своего «Избранного» и вряд ли попытается через посредника лишить мальчишку лишнего союзника в лице Мерфи. Правда, советы профессора ещё и весьма расплывчаты — он вполне мог подразумевать, что помимо Слагхорна не стоит вновь связываться с Люпином и Блэком, которые находятся под подозрением, а вместо этого нужно сосредоточиться на школьных делах.
— Я вполне понимаю ваше беспокойство, сэр. И хотя я согласен насчёт "авантюр", но именно нынешняя компания позволила мне добиться таких результатов. Повернуться к ним спиной после этого было бы не слишком честно.
— Или вы лишь убеждаете себя в этом. Точек зрения обычно бывает и больше двух, а мир далеко не черно-белый. Из чувства долга можно совершить куда больше глупостей, чем руководствуясь банальной жадностью.
Эта мысль была по-своему интересна. Кайнетт когда-то ввязался во всю эту возню вокруг «Избранного» и его компании практически случайно, а потом остался из вполне эгоистичных мотивов — чтобы не дать развернуться новому раунду гражданской войны вместе с возрождением так называемого «тёмного лорда». Однако в данный момент, несмотря даже на появление Реддла, ситуация была очень далека от той, что сложилась двадцать лет назад. У остатков Пожирателей не хватало ни людей, ни ресурсов, ни, самое главное, влияния на массы. В принципе, вполне можно было бы предоставить разбираться с проблемой тем, кому по должности положено, а самому ограничиться лишь мерами предосторожности. Несмотря на личный счёт, открытый с этой группировкой, он вполне мог бы так жить. Маги Часовой башни существовали в реальности, где нападение мёртвого апостола или внезапный рейд экзекуторов Церкви, решивших, что кто-то зашел в своих исследованиях слишком далеко — вполне повседневные риски, к которым просто нужно привыкнуть. Здесь придётся опасаться всего лишь небольшой кучки террористов, возможности которой серьёзно ограничены. С другой стороны, волшебники и Британское Министерство один раз уже проявили свою некомпетентность, едва не доведя страну до разгрома и переворота. Если оставить их с Реддлом наедине — кто знает, как быстро всё повторится вновь?
— Наука привлекает меня, профессор, и я бы хотел бы уделять ей больше внимания. Но это не то дело, которым можно заниматься одному. Мне требуется помощь, другим требуется моя помощь. Если я буду не один, то и результатов можно добиться куда более впечатляющих.
— Или не достичь ничего. Впрочем, я хотел лишь дать совет, к которому вы могли бы прислушаться. Не мне решать за других, как им следует поступать. Просто стоит иметь в виду, что вы вполне можете оказаться совсем не там, где вам бы хотелось. Но молодость и существует, чтобы совершать ошибки, не правда ли? На сегодня вы свободны, мистер Мерфи, — добавил профессор, указав на дверь. — Работой над эссе можете в этот раз себя не утруждать: вы знаете этот материал, я знаю, что вы его знаете… Так к чему тратить моё время?
— Весьма любезно с вашей стороны, сэр. Доброго дня.
По пути к башне Рейвенкло маг размышлял над тем, что именно хотел сказать профессор, на что намекал, а что за Снейпа он уже додумал сам… Этого человека тяжело было читать, и даже за искренними словами (если он на такие вообще способен) всегда слышались бы сарказм или ирония, всегда был бы какой-то подтекст. В то, что зельевар просто решил дать напутствие как наставник одному из своих учеников, верилось с большим трудом. Открытое предложение о вступлении в Орден Феникса или Пожиратели Смерти вызывало бы меньше подозрений. Возможно, даже оба сразу, если слухи не врали и профессор в молодости успел поработать сразу на несколько сторон.
Глава 77
— Особое внимание следует уделить взаимодействию Сатурна и Меркурия, то есть очистке ртути в свинце.
— Однако это ведь лишь часть малого магистерия, продолжение процесса не даст нужного нам результата.
— Думаю, стоит взять за основу работу Джабира ибн Хайяна по обработке металлов, но сосредоточиться на самом процессе возвышения отдельных элементов.
В этот вечер собрание у профессора Слагхорна выглядело довольно необычно. С полдюжины студентов не сидели чинно вокруг большого стола, обмениваясь вежливыми и ничего не значащими фразами, а собрались рядом с бывшим деканом, обсуждая новый проект и предлагая собственные идеи. Чашки с чаем и вазы с фруктами и сладостями были сдвинуты в сторону, а освободившееся место заняли листы пергамента и бумаги с набросками схем, алхимическими кругами и рядами формул. И спор пока не собирался снижать свой накал.
Кайнетт стоял немного позади основной группы и не вступал в полемику без крайней необходимости, предоставив другим участникам клуба выдвигать и отстаивать перед Слагхорном тезисы, которые были подготовлены заранее. Конечно же, он мог бы сразу положить перед Горацием готовый план работ с указанием всех операций и необходимых материалов, но тогда не было бы возможности проверить как Крауч и Эмбер усвоили его уроки и смогут ли они теперь аргументированно отстоять свою точку зрения перед другим алхимиком. К тому же, так всё куда естественнее смотрелось со стороны — истина, как ей и положено, рождалась в споре.
— Ещё остаётся вопрос, как назвать то, что у нас получится, — заметила Клэр. — Чтобы звучало красиво и привлекало покупателей. Может, «алхимическое серебро» или «настоящее серебро»?
— Всякое серебро, созданное или просто очищенное при помощи трансмутации, принято называть «алхимическим». Тут нет ничего нового. Потому вас могут неправильно понять, — возразил Слагхорн.
— А любое настоящее серебро, найденное в природе — неидеально по своей сути. Алхимия изменяет обычный металл и превращает его уже в нечто иное, более совершенное, — объяснил ученице Кайнетт.
— Кроме того, у нас всё-таки не мифрил получается, чтобы использовать это название, — добавила Грейнджер. — Пока стоит остановиться на «Argentum Optimum», что куда ближе к сути.
Сама идея проекта была проста, как и всё гениальное. В основе основ алхимии лежало создание идеальных субстанций — идеального растворителя, идеального металла, дарующего вечную жизнь эликсира, чтобы сделать обычного смертного человека идеальным и лишенным недостатков. Когда совершенным металлом и конечной целью научного поиска было объявлено золото, немало алхимиков сосредоточили все силы на его получении… в том числе и для того, чтобы спонсировать свои дальнейшие эксперименты, ведь мистические науки и в Александрии, и в Эль-Куфе, и в Париже требовали немалых денег. Однако те маги, кто отличался большей широтой
