Со ста шагов стреляли с колена, на двести — лежа. Были бы сейчас оптические прицелы, хотя бы самые примитивные, то было бы веселее.
В итоговом зачете по количеству результативных выстрелов победил Данила. Он прямо сроднился с Шарпсом. Похоже, я уже знаю одного кандидата в снайпера будущего отряда, вот бы только прицел подходящий попался.
Сема, видя успехи братца, только радовался за него.
Я уже подумывал унести самую дальнюю мишень еще дальше, когда услышал голоса:
— Эй! А вы тут что это, малолетки, стреляете?
Мы обернулись.
По тропке к стрельбищу шли трое молодых казаков — лет по девятнадцать-двадцать. Крепкие, в одинаковых темных черкесках и папахах. На плечах у двоих висели винтовки, очень похожие на те самые Энфилды, что я привез недавно, но, скорее всего, из той прошлой партии от Жирновского, что мы достали из схрона в горах.
Троица подошла ближе, и я сразу почувствовал, как напряглись мои парни. Дым после интенсивной стрельбы еще полностью не рассеялся.
— Стволы опустите, братцы, — тихо сказал я, не оборачиваясь к Семе с Даней.
Они сообразили быстро и бесшумно выполнили команду.
Старший из пришедших — коренастый, с едва пробившимися усами, остановился в нескольких шагах. Энфилд висел у него на ремне за плечом.
— Кто здесь старший? — спросил он, глянув на нас немного пренебрежительно.
— Я, — ответил ему. — Я здесь старший.
Он усмехнулся.
— Ты? Ага. А кто вам дозволил порох жечь? Небось у бати винтовку взяли без спросу и теперь порох пережигаете? Это вообще-то стрельбище станичное…
Второй, тот, что был повыше, шагнул в сторону, разглядывая мишени. Третий молча уставился на Шарпсы. По виду, он вживую такие винтовки видел первый раз.
— Дозволение имеется, — сказал я абсолютно спокойно. — От Гаврилы Трофимовича Строева.
— Бумагу покажи, — сразу отрезал усатый.
«Какую еще бумагу», — подумал я.
— Мы на стрельбище своей станицы пришли, а не под Пятигорском порох жжем, — вслух сказал я. — Атаман на словах добро дал. Если моим словам не веришь, прогуляйся до правления и узнай там про Григория Прохорова.
Усатый прищурился.
— А это что за винтовки у вас такие, где взяли? — кивнул он на Даню.
— Мои, — ответил я. — И парни эти тоже под моим приглядом.
— Ого, — хмыкнул высокий. — Слышь, Кирюха, шибко важный тут нашелся.
Кирюха сделал еще шаг и протянул руку к винтовке Дани.
— Дай-ка сюда, гляну.
Данила дернулся, прижал оружие к груди.
— Не дам, — глухо сказал он.
Семен тоже шагнул ближе к брату.
Я встал между ними и Кирюхой, глядя тому прямо в лицо.
— Мил человек, — тихо сказал я. — Я тебя не знаю. Все, что нужно, я уже сказал. Ежели вы тоже из Волынской, сходите до правления, оно тут недалеко. И писарь Дудка, и атаман Строев мои слова подтвердят. А вот руками к чужому оружию прошу не тянуться.
Кирюха ухмыльнулся, оскалился.
— Ты мне тут не бреши! — фыркнул он. — Мы уже учебу почти закончили, скоро нас на полевую отправят, пока вы здесь мамкино молоко хлебать станете. Так что винтовки давай — и к уряднику пойдем. А будешь ерепениться — тебе же дороже выйдет.
Не знаю, откуда эти дурни свалились мне на голову и почему даже на мое имя с фамилией никак не отреагировали, но выходило, что о моем участии в жизни станицы за последние полгода они ничего не знали.
Я, конечно, мог начать работать по жесткой схеме, но это хоть дурни, да свои, волынские.
И пока я прикидывал, как лучше их остудить, Кирюха, видимо, решил не тянуть: шагнул ко мне и попытался пробить коротким ударом в подбородок.
Глава 3
Меткие стрелки
Я, заметив кулак, летящий в голову, инстинктивно дернулся в сторону. Удар у Кирюхи был поставлен — видать, не зря их тренировали. А может, владеть своими культями он у своих родичей научился. Мне, впрочем, до того дела нет. И так загодя ожидал примерно такой реакции, она у этого разгоряченного хлопца прямо на лице была написана.
Я пригнулся и поднырнул под руку. Все-таки он задел мне макушку кулаком, отчего папаха слетела на землю.
Я был на полусогнутых, чуть развернулся и пробил Кирюхе в бок, под ребро, целя ближе к почкам. Удар вышел что надо, точно туда, куда и целил. Ему будто оглоблю под дых сунули: воздух из легких он выпустил без остатка, согнулся, скривив лицо и раскрывая рот.
Я не дал ему свалиться мне под ноги. Подхватил за рукав, развернул на месте и толкнул в сторону его товарища.
— Хлопцы, бросьте оружие! Назад! — крикнул я Дежневым, не поворачивая головы. Макушкой чуял, что те уже норовят направить свои Шарпсы на этих дурней.
Высокий уже шел на меня, поднимая кулаки, намереваясь доделать то, что не вышло у Кирюхи. Третий в это время смещался левее, заходя сбоку.
Я сделал два быстрых шага, чтобы длинный оказался между мной и третьим. Так хоть не придется ловить плюхи сразу с двух сторон.
Эка коломенская верста ударила меня прямым, целя в голову. Я ушел корпусом, левой поймал его запястье, а правой коротко ткнул костяшками в горло, сдержав силу удара, чтобы только сбить его настрой. Помнил еще казачий суд надо мной полугодовой давности и то, как тогда один переросток Семен чуть коньки не отбросил от такого приема. Но тогда я и правда не сдерживался, да и форму еще совсем не восстановил, не чета мне теперешнему.
Длинный отшатнулся, но удержался на ногах, захрипев. А вот к третьему уже подскочили Сема и Даня… а может, это он к ним рванулся, в суматохе я так и не разобрал.
Парень был ученый: умело уйдя от удара малолетнего Семы, он влепил тому в глаз. Тут и разница в росте была налицо, более чем на голову эти архаровцы нас превосходили.
Удар получился знатный. Семка Дежнев пошатнулся, сделал пару шагов назад и стал потихоньку оседать на задницу. Что-то мне подсказывает, что этот детина обеспечил ему еще и сотряс.
— Назад! — рявкнул я Дане.
Но было уже поздно. Тринадцатилетний парнишка схватил длинного за руку и попытался ее вывернуть. И если бы не мой удар противнику в затылок с небольшого разбега, то, скорее всего, у Даньки по итогам был бы сломан нос, отбито ухо или еще чего похуже.
Противник почти сразу потерял сознание и мешком стал заваливаться в сторону Дани.
Кирюха тем временем, держась за бок, принялся подниматься. Глаза на выкате, руки потряхивает, но упорно лезет, черт его дери.
Я шагнул к нему сам. Не стал ждать, пока тот снова попытается ударить или вовсе в клинч полезет. Подскочил и нанес поднимающемуся на ноги молодому казаку удар в солнечное сплетение. Тот крякнул, стал хватать ртом воздух и опускаться на пятую точку.
— Сиди, вояка, — сказал я тихо.
Повернулся назад. Семен уже поднялся, зажимая глаз рукой. И так было ясно, что бланш выйдет знатный.
Я быстро собрал все оружие, чтобы, не дай бог, в гневе те не перешли в крайность. Винтовки, ножи, шашки, все в сторону оттащил.
— Поднимайтесь, — сказал я. — Идем к атаману. Там и получите свое добро обратно, а до той поры у меня побудет, от греха подальше.
Кирюха захрипел, держась за бок.
— Ты… ты…
— Говори, болезный, чего сказать-то хотел, не мычи. Мы тут спокойно своими делами занимались, никого не трогали. Вот на кой-черт надо было в драку-то лезть?
Кирюха, видать, осознал, в какую ситуацию попал, и опустил глаза. В целом-то они могли и сейчас попробовать повторить атаку и хотя бы отбить свое оружие. Но недавний бой показал, что гарантий на успех нет. Да и к тому моменту мы с братьями Дежневыми уже вооружались. По моему кивку они нагружали на себя оружие этих горе-вояк.
— Григорий? — спросил Кирилл, все еще тяжело дыша.
— Григорий. Чего хотел-то?
— Если атаману оружие наше отдашь, позор на нас и на наших наставников падет. Мы не Волынские, а из Боровской. Сюда к дядьке Мишки Хромова приехали.
— То-то я гляжу, физии ваши мне не знакомы. Да и меня в станице почитай все знают. Ну а в вашей я бывал несколько раз. С Ледневыми хорошо знаком, да и с атаманом Боровской довелось общаться, было дело…
